Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В конце коридора он остановился и нажал кнопку в стене. Панель скользнула в сторону, обнаружив маленький лифт. Слуга пропустил вперед Хилари, последовал за ней, и кабина начала подниматься.
— Куда вы меня ведете? — резко осведомилась Хилари.
Темные глаза с укором посмотрели на нее.
— К хозяину, мадам. Для вас это великая честь.
— Вы имеете в виду — к директору?
— К хозяину.
Лифт остановился. Они вышли и двинулись по очередному коридору к двери. Слуга постучал, и дверь открыл еще один туземец в расшитой золотом белой одежде и с бесстрастным смуглым лицом.
Слуга повел Хилари через маленькую приемную и отодвинул в сторону занавес. Войдя в соседнее помещение, Хилари неожиданно оказалась в почти ориентальной обстановке — среди низких кушеток, кофейных столиков и красивых ковров на стенах. Она с изумлением уставилась на сидящую на диване высохшую, желтолицую фигуру. Ее глаза встретились с насмешливым взглядом мистера Аристидиса.
Глава 18
— Asseyez-vous, cheire madame[578], — приветствовал ее мистер Аристидис.
Он поманил ее рукой, похожей на когтистую лапу, и Хилари, словно во сне, опустилась на низкий диван напротив него. Старик разразился похожим на кашель смехом.
— Вы удивлены, — сказал он. — Это не то, чего вы ожидали, а?
— Совсем не то, — ответила Хилари. — Я и представить себе не могла…
Но удивление быстро прошло.
С появлением мистера Аристидиса нереальный мир, в котором она жила последнюю неделю, рассыпался вдребезги. Теперь Хилари понимала, что организация выглядела нереальной, потому что она не являлась такой, какой стремилась казаться. Герр директор с его завораживающим голосом был всего лишь подставным лицом, скрывающим правду, которая находилась в потайной, обставленной по-восточному комнате. С маленьким, усмехающимся старичком в центре картины все становилось на свои места, обретая жестокий и вполне реальный смысл.
— Теперь мне ясно, — сказала Хилари. — Все это принадлежит вам?
— Да, мадам.
— А так называемый директор?
— Он отлично справляется, — одобрительно произнес мистер Аристидис. — Я плачу ему очень высокое жалованье. Раньше он выступал на собраниях движения за возрождение церкви.
Несколько минут он молча курил. Хилари тоже хранила молчание.
— Рядом с вами рахат-лукум, мадам. И другие сладости, если вы предпочитаете их. — Старик снова сделал паузу. — Я филантроп, мадам. Как вам известно, я богат. Один из богатейших людей в мире — возможно, самый богатый. Учитывая это, я чувствую себя обязанным служить человечеству. Я создал в этом уединенном месте лепрозорий и научно-исследовательское учреждение по изучению проказы. Некоторые ее разновидности излечиваются, другие, к сожалению, оказались неизлечимыми. Но мы неустанно работаем и достигаем хороших результатов. Проказа — слабозаразное заболевание. Она куда менее заразна, нежели оспа, тиф или чума. И все же слово «лепрозорий» внушает людям такой страх, что они стараются держаться от него подальше. Свидетельство этого страха вы можете обнаружить еще в Библии, и он сохранился до сих пор, оказав мне большую пользу в создании этого учреждения.
— Значит, вы создали его для лечения проказы?
— Да. У нас также имеется отдел исследования рака, ведется большая работа в области туберкулеза. Проводятся и исследования вирусов — с сугубо медицинскими целями, bien entendu[579], — не может быть и речи о биологическом оружии. Все в высшей степени гуманно, пристойно и укрепляет мою репутацию. Известные терапевты, хирурги и микробиологи время от времени приезжают сюда знакомиться с нашими достижениями, как сегодня. Здание построено таким образом, что часть его полностью изолирована и незаметна даже с воздуха. Некоторые секретные лаборатории расположены прямо внутри скалы. В любом случае я вне подозрений. — Он улыбнулся и просто добавил: — Понимаете, я очень богат.
— Но почему?! — воскликнула Хилари. — Откуда эта жажда разрушения?
— У меня нет жажды разрушения, мадам. Вы несправедливы ко мне.
— Тогда я не понимаю…
— Я — бизнесмен, — объяснил мистер Аристидис. — И к тому же коллекционер. Когда богатство начинает угнетать, только этим и остается заниматься. За свою жизнь я собрал очень многое. У меня прекраснейшая коллекция картин в Европе, отличное собрание керамики. Моя коллекция марок — одна из самых знаменитых. По завершении одной коллекции нужно переходить к следующей. Я старый человек, мадам, и мне уже мало что осталось собирать. Поэтому я начал коллекционировать мозги.
— Мозги? — удивленно переспросила Хилари.
Аристидис кивнул:
— Да, это самый интересный объект для коллекции. Мало-помалу, мадам, я собираю здесь лучшие мозги со всего мира. Сюда доставляют самых одаренных и многообещающих молодых людей. Когда-нибудь усталые нации проснутся и обнаружат, что их ученые состарились и выдохлись, а все молодые мозги — медики, физики, химики — находятся в моем распоряжении. Так что, если им понадобится, скажем, биолог или специалист по пластической хирургии, придется покупать их у меня!
— Вы имеете в виду… — Хилари с недоверием уставилась на него, — что это всего лишь гигантская финансовая операция?
Мистер Аристидис кивнул во второй раз:
— Естественно. Иначе это бы не имело смысла, не так ли?
Хилари глубоко вздохнула:
— Пожалуй.
— В конце концов, — словно извиняясь, промолвил мистер Аристидис, — это моя профессия. Я финансист.
— Вы имеете в виду, что политика тут ни при чем? Вам не нужно мировое господство?
Он протестующе взмахнул руками:
— Я не хочу быть богом. Я религиозный человек. Желание стать богом — профессиональная болезнь диктаторов, но я пока что ею не поражен. — Подумав, он добавил: — Со временем это может произойти, но пока, к счастью, этого не случилось.
— Но как вам удается доставлять сюда всех этих людей?
— Я покупаю их — как покупают любой товар. Иногда я плачу им деньгами, но чаще — идеями. Молодые люди — мечтатели. У них есть идеалы. Ну а тем, кто преступил закон, я плачу безопасностью.
— Это объясняет многое, — сказала Хилари. — То, что озадачивало меня во время путешествия сюда.
— Что именно, мадам?
— Различные цели моих спутников. Энди Питерс, американец, вроде бы придерживается крайне левых убеждений. Эрикссон фанатично верит в идею сверхчеловека. Хельга Неедхайм принадлежит к оголтелым фашистам языческого толка. Доктор Баррон… — Она заколебалась.
— Да, он приехал сюда ради денег, — кивнул Аристидис. — Доктор Баррон цивилизован и циничен. У него нет иллюзий, но есть искренняя любовь к своей работе. Он жаждет неограниченных ресурсов для продолжения исследований. — Старик немного помолчал. — Вы умны, мадам. Я сразу понял это в Фесе. — Снова послышался кашляющий смех. — Вы не знали, мадам, что
