Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Нед считал это своей виной. Так или иначе, он способствовал вторжению, настаивая на казни Марии Стюарт.

Сведения Херонимы подтверждали другие лазутчики. Цифры в донесениях отличались в лучшем случае на один-два корабля.

Елизавета хотела знать, какова численность войска герцога Пармского в Нидерландах и каким образом герцог собирается переправить армию через Английский канал. Нед просмотрел донесения нескольких лазутчиков на сей счет, но они противоречили друг другу, и тогда он решил выяснить все сам.

Он понимал, конечно, что рискует головой. Если его поймают и опознают в нем английского соглядатая, виселица наверняка покажется ему наилучшим выбором. Однако он сознавал, что несет ответственность за приближающееся бедствие, а потому полагал своим долгом сделать все возможное, чтобы попытаться его предотвратить.

Морем он добрался до Антверпена, который показался ему процветающим и многоязычным городом, где принимали всех, у кого за душой, как подумалось Неду, водилась хотя бы одна монетка.

— А еще здесь не считают грехом ростовщичество, — прибавил Карлос Крус.

Нед получил удовольствие от личного знакомства с Карлосом, своим дальним родичем, о котором столько слышал раньше. Карлосу стукнул пятьдесят один год, он раздобрел, а в его окладистой бороде серебрилась седина. Издалека Нед принял бы его за его веселого крестьянина с одной из тех голландских картин, на которых изображались развлечения простолюдинов. Не укладывалось в голове, что когда-то Карлос и Барни убили сержанта из-за карточной ссоры.

Жил Карлос в просторном доме на набережной; на заднем дворе располагалась громадная мастерская. Его прелестная женушка Имке встретила гостя широкой улыбкой. Вместе с родителями жила взрослая дочь с мужем и двумя детьми. Мужчины в Антверпене одевались скромно, а вот женщины наряжались в яркие цвета — алый или пронзительно-синий — и вообще предпочитали светлые тона. Дом Карлоса буквально ломился от дорогой обстановки: тут были и картины в рамах, и музыкальные инструменты, и зеркала, разноцветные кувшины и миски, стеклянная посуда, книги в кожаных переплетах, циновки и занавески. Люди в Голландии были привязаны к собственному жилью и показывали свое богатство таким вот способом, какого Нед не встречал больше нигде.

Без помощи Карлоса Неду было не обойтись, однако он до сих пор не понимал, сможет ли на эту помощь рассчитывать. Карлос ведь был испанцем — и католиком. С другой стороны, именно церковь вынудила его в свое время покинуть родину. Согласится ли он попробовать остановить армаду или предпочтет не вмешиваться?

В день приезда Неда к ужину пожаловал давний соратник Карлоса в делах, Эбрима Дабо, со своей женой Эви. Эбриме исполнилось семьдесят, его густые кудрявые волосы совсем побелели. На шее Эви красовалось золотое ожерелье с бриллиантом на подвеске. Нед припомнил слова Барни: мол, Эбрима был рабом и любовником тетушки Бетси. Вот же жизнь у человека — сперва земледелец в Западной Африке, потом воин, пленник, раб в Севилье, снова солдат, теперь в Нидерландах, и наконец богатый антверпенский мастер по железу!

Карлос не скупясь подливал вино и сам не забывал прикладываться к стакану. За едой выяснилось, что они оба, Карлос и Эбрима, беспокоятся из-за скорого появления у берегов Англии испанской армады.

— Лишь благодаря королеве Елизавете испанцы не смогли покорить Нидерланды, — сказал Карлос по-французски, ибо этот язык понимали все присутствующие. — Когда испанский король завоюет Англию, ему никто не сможет помешать.

— Когда страной правят священники, это вредит делам, — негромко заметил Эбрима.

— А если и наших повстанцев разгромят, — продолжал Карлос, — непременно появится святая инквизиция.

Нед приободрился. Хорошо, что им не все равно. Пожалуй, сейчас самое время озвучить свое предложение.

Он долго размышлял над тем, как лучше поступить. Будет куда надежнее путешествовать с Карлосом, который бегло говорит на местном наречии, знает страну и хорошо знаком сотням здешних мастеров и купцов. Но это значит, что Карлосу придется рискнуть жизнью…

Нед сделал глубокий вдох.

— Если хотите помочь Англии, вы и вправду можете кое-что сделать.

— Продолжайте, — попросил Карлос.

— Я приехал оценить численность испанских сил, готовых к вторжению в Англию.

— Ага! — воскликнул Эбрима, словно услышав подтверждение своим мыслям. — А я-то гадал…

— Испанское войско дожидается у Дюнкерка и Ньивпорта, — указал Карлос.

— Не хотите продать испанцам партию ядер? Им наверняка нужны тысячи снарядов для предстоящих сражений. Если мы с вами привезем в лагерь несколько подвод со снаряжением, нас встретят хорошо и ни в чем не заподозрят.

— Я не участвую, — сразу отказался Эбрима. — Сердцем я с вами, но годы уже не те, сами видите.

Неудачное начало, подумал Нед; глядишь, и Карлос отыщет повод отказаться.

Но Карлос лишь ухмыльнулся.

— Как в старые добрые времена! — сказал он.

Нед облегченно вздохнул и поднес стакан к губам.

На следующий день Карлос погрузил на подводы весь запас ядер из своей мастерской, а затем пошел по другим мастерам. В итоге удалось собрать восемь полных подвод. Каждые две подводы запрягли парой быков и на третий день пребывания Неда в Антверпене тронулись в путь.

Дорога в Ньивпорт шла вдоль берега, и очень скоро Нед стал замечать признаки подготовки к вторжению. Вдоль всего побережья тянулись ряды свежесколоченных плоскодонок, а на каждой попадавшейся по пути верфи строили новые и новые. Эти лодки грубой постройки годились всего для одной цели — перевезти большое количество людей. Лодок насчитывались сотни, и, по прикидкам Неда, они вмещали от пятидесяти до сотни человек. Сколькими же солдатами располагает, в конце концов, герцог Пармский? Судьба родной страны Неда зависела от ответа на этот вопрос.

Вскоре стали попадаться