Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
По правде говоря, Джон любил Реджа, как брата. Друг был ему даже ближе, чем собственная семья, с которой Джон почти не общался. Родители были неплохими людьми, но без воображения. Когда Джон объявил им, что уходит в море, они его не поняли. Почему бы ему не остаться в Ньюкасле и не устроиться на фабрику, где можно рассчитывать на постоянную зарплату? Но Джону не хватало красок в повседневной жизни. Ему нравилась перемена мест и то, как менялось море: выразительные многоцветные облака, сам океан — то серо-зелёный, то сине-зелёный, то нежно-бирюзовый. Он больше Реджа любил простор. Море его очень устраивало.
Днём в воскресенье Джон решил помочь Реджу. Он отправился на шлюпочную палубу и толкался около офицерских кают, пока не увидел Джеймса Пейнтина — личного стюарда капитана по прозвищу Тигр, который работал с капитаном уже четыре года. В ноябре 1911 года Редж лишь замещал Тигра на короткое время, когда тот отпрашивался на собственную свадьбу. Все знали: это место принадлежало Джеймсу. Он был человеком крайне сдержанным, и капитан во многом ему доверял.
Джон остановил стюарда на палубе и вкратце обрисовал ситуацию.
— Я понимаю, что мистер Латимер лишь исполняет свой долг, но он не хочет принимать во внимание трудности, которые возникают у Реджа с некоторыми пассажирками из-за его смазливой внешности. Редж никогда не поощряет их, но не все считаются с правилами. Он самостоятельно разбирается с этим и никогда не жалуется. Однако меня беспокоит, что, если ему занесут замечания в личное дело, он уволится с «Уайт Стар Лайн». Не могли бы вы как-нибудь помочь?
— А как ты сам, Джон? — подначил его мистер Пейнтин хриплым от простуды голосом. — У тебя-то нет проблем с женским полом? — И он высморкался в большой белый носовой платок.
— Ничего такого, с чем я не мог бы справиться сам, — улыбнулся Джон.
— Ладно, предоставь это мне. Похоже, Редж заслуживает снисхождения. Сегодня я не смогу ни с кем это обсудить, потому что у капитана вечером приём, но постараюсь что-нибудь предпринять завтра. Пока не говори Реджу ничего. — Нос у него был красным и блестел, глаза слезились.
— Как вы себя чувствуете, сэр? Хотите я принесу вам горячего тодди[215]?
— Может, сам зайду тяпнуть к Джофину попозже, но не раньше, чем закончится приём. — Он глянул на горизонт. — Что ты думаешь о судне, Джон?
— Это самое лучшее судно на свете, сэр.
— Оно великолепно, не так ли? Правда, порой у меня возникает по поводу него странное чувство, но пассажирам всё нравится, а это самое главное. — И, шмыгая носом, мистер Пейнтин удалился в сторону капитанской каюты.
Джон немного постоял, глядя на океан, но уже настало время возвращаться и готовиться к ужину. На небе не было ни облачка, но этот белый солнечный свет совсем не давал тепла.
Глава 14
— Боюсь, на борту началась какая-то зараза, — заметил Редж, кода они с Джоном шли обслуживать ужин. — Две из моих пассажирок слегли.
— Может, это после того, как ты сунул свой большой палец к ним в суп? — сострил Джон. — Страшно подумать, где он мог побывать!
— Лучше мой палец, чем твоя нога, — парировал Редж.
Когда Джон снимал носки на ночь, его ноги издавали такой одуряющий запах, что все парни с соседних коек тут же начинали подкалывать его. А кто-то положил ему на койку средство от потливости ног.
Джон пропустил колкость мимо ушей.
— Уайденеры дают приём в честь капитана в семь вечера. У меня будет завал работы. Прикроешь меня? — спросил он.
Редж пообещал помочь. Это означало, что он будет следить не только за своими, но и за столиками Джона и даст знать, чтобы у пассажиров был вовремя принят заказ или убрана грязная посуда. В нужный момент он сам подойдёт и исправит положение, хотя будет всячески этого избегать, потому что пассажиры первого класса предпочитают, чтобы их обслуживал всегда один и тот же официант.
Может быть, из-за капитанского приёма или потому, что до конца рейса оставалось всего двое суток, но все дамы, казалось, выбрали сегодня свои лучшие наряды. Более молодые надели платья ярких цветов с глубокими смелыми декольте, те, кто постарше, как будто не смогли решить, что именно надеть, и навешали на себя все драгоценности из своих шкатулок подряд. На тиарах, ожерельях, серьгах и браслетах сверкали бриллианты и другие драгоценные камни. Свет преломлялся в них, и множество разноцветных бликов плясало по стенам и потолку. Мужчины выглядели красавцами — по крайней мере, насколько им позволяла природа, все были одеты в смокинги, волосы уложены с помощью бриолина, усы навощены. Каждую пару украдкой провожали взглядами, которые длились ровно столько, сколько необходимо, чтобы оценить наряды и подыскать меткое определение.
Шеф-повар расстарался по полной: было десять смен блюд, по несколько опций на каждую — устрицы, муслин из сёмги, злосчастное филе-миньон, жареные утка и голуби, фуа-гра и эклеры. Будет немало лопнувших поясов, и кое для кого придётся бегать за желудочным лекарством посреди ночи.
К удивлению Реджа, леди Джульетта Мейсон-Паркер тоже присутствовала на приёме. В платье цвета слоновой кости, подшитом кружевами на рукавах и по вырезу шей, она выглядела сногсшибательно. Щёки у неё нежно розовели, хотя он предположил, что это благодаря румянам.
— Я вижу, вам уже лучше, миледи, — тихо заметил Редж, расстилая салфетку у неё на коленях.
— Да, благодарю вас, — прошептала она, улыбнувшись одними глазами. Было очевидно, что она не хотела, чтобы её мать или кто-либо из сидевших за столом прослышали про её злоключение.
Мистер Грейлинг опять явился в ресторан один, и когда Редж поинтересовался здоровьем миссис Грейлинг, ответил коротко:
— Ей лучше. Она просто не хочет рисковать.
Редж прикинул, что в отсутствие супруги мистер Грейлинг мог бы поужинать со своей таинственной барышней, но почему-то предпочёл сидеть в одиночестве. Поначалу другие пытались вовлечь его в общий разговор, но сдались после его односложных ответов. Редж всё же поискал глазами в толпе ужинающих ту девушку, и опять её нигде не было.
