Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

он сказал. Он, который относил себя к женоненавистникам! Зато девушка сразу все поняла и улыбнулась.

— А мне казалось, что вы презираете женщин, — с серьёзным видом сказала она. — Это стало ясно в первый же день нашего знакомства.

— Не надо об этом, прошу вас! — взмолился Старик. — Тогда я ещё не знал вас!

— Какой комплимент! Совсем не похоже на того грубияна, которого я встретила однажды.

— Кали, я уже совсем не тот, — тихим серьёзным голосом произнёс Старик.

В этих словах девушка услышала признание и мольбу о прощении. В порыве чувств она коснулась его руки. Ласковое, тёплое прикосновение оказалось искрой, попавшей в бочку с порохом. Резко повернувшись, он схватил её, прижал к себе изо всех сил, словно стремясь слиться с ней воедино, и в тот же миг, прежде чем она успела увернуться, приник к её губам в страстном поцелуе.

Девушка отшатнулась, стала вырываться.

— Как вы посмели? — возмутилась она. — Я вас ненавижу!

Он разжал объятия, и они стали лицом к лицу, взволнованно дыша и глядя друг другу в глаза.

— Я вас ненавижу! — повторила она.

Он не отрывал взгляда от горящих глаз девушки.

— Я люблю тебя, Кали, — сказал он твёрдо. — Моя Кали!

Глава 21

ВЛЮБЛЕННАЯ ТУЗЕМКА

Самец Зу-То из стаи великих обезьян поссорился с То-Ятом, своим вожаком, поскольку оба хотели завладеть молодой самкой. То-Ят был огромным, могучим самцом, самым сильным в стае, а потому, естественно, являлся вожаком, из-за чего Зу-То не спешил вызывать его на смертный бой.

Однако, влечение к красотке от этого не уменьшилось, и Зу-То умыкнул её, подговорив нескольких молодых самцов, недовольных правлением То-Ята, присоединиться к ним. Те охотно согласились и прихватили своих самок. Так образовалась новая стая. И, как всегда, возникли трения из-за женщины.

Стремясь к самостоятельности, Зу-То ушёл в новые края, чтобы избежать случайной стычки с То-Ятом. Вместе с ним в числе других ушёл и его друг Га-Ят.

Га-Ят обладал могучей силой, превосходя, пожалуй, самого То-Ята, однако Га-Ят держался в стороне, предпочитая ни во что не вмешиваться. Пока ему хватало еды, пока никто не посягал на его самок — а при его габаритах и мощи любое соперничество было обречено на неудачу — его совсем не тревожил вопрос о том, кто станет вожаком новой стаи.

Как Га-Ят, так и Зу-То относились к Тарзану по-дружески, особенно Га-Ят, бывший миролюбивым по натуре, поэтому они оба обрадовались, когда узнали, что Тарзан совсем рядом, а когда услышали его зов и поняли, что ему требуется помощь, то поспешили на выручку, прихватив с собой всех самцов, кроме двух, которых Зу-То оставил для охраны самок с детёнышами.

Великие обезьяны бережно перенесли Тарзана из деревни гомангани на поляну, где протекал ручей. Здесь они опустили его под сенью деревьев на мягкую траву, но распутать проволоку на его руках и ногах им не удалось. Они пытались сами, пытался Нкима, но все безуспешно, правда в конце концов обезьянке удалось перегрызть верёвки.

Га-Ят с Нкимой принесли ему воды и фруктов. Большие обезьяны были в состоянии отогнать от него крупных хищников, но человек-обезьяна понимал, что все это ненадолго. Вскоре обезьяны неизбежно отправятся на новые места, и их не удержит ни жалость, ни чувство товарищества. Первое понятие для них — пустой звук, а второе значимо лишь до тех пор, пока речь не идёт об их собственных интересах.

Нкима, разумеется, останется с ним за компанию, будет носить еду и питьё, но защитник из него никудышный. Достаточно одного вида гиены Данго или леопарда Шиты, как Нкима улепетнет на дерево.

Что же делать? Тарзан пытался найти ответ на этот вопрос. Он вспомнил о могучем друге, слоне Танторе, но тотчас же был вынужден отринуть эту мысль, поскольку Тантор, как и обезьяны, не смог бы освободить его от пут.

Тантор может погрузить на себя Тарзана и унести. Но куда? Туда, где не найдётся никого, кто смог бы освободить его от проволоки. Опять же, Тантор может встать на его защиту, но что толку, если Тарзан вынужден лежать здесь совершенно беспомощным, лишённый возможности двигаться?

Неожиданно решение пришло само собой. Тарзан позвал Га-Ята. Неуклюже покачиваясь, подошёл огромный самец.

— Я — Га-Ят, — провозгласил он, согласно речевому этикету великих обезьян.

На языке обезьян это означало: «Ты звал меня, и я пришёл. Чего ты хочешь?»

— Га-Ят ничего не боится, — начал Тарзан, направляя разговор в нужное русло.

— Га-Ят не боится, — гортанно проворчала обезьяна. — Га-Ят одолеет любого.

— Га-Яту не страшны гомангани, — продолжал человек-обезьяна.

— Не страшны.

Тарзан продолжал гнуть своё, рассчитывая на то, что собеседник не сможет ему отказать.

— Только тармангани или гомангани могут развязать путы на Тарзане.

— Га-Ят убьёт и тармангани и гомангани.

— Нет, — возразил Тарзан. — Га-Ят пойдёт и приведёт кого-нибудь, кто освободит Тарзана от проволоки. Убивать никого не надо, просто привести сюда.

— Га-Ят понял, — сказал самец после недолгого размышления.

— Тогда ступай, — приказал человек-обезьяна. Не говоря ни слова, обезьяна вперевалку затопала к лесу и вскоре скрылась из виду.

* * *

Малыш с пятеркой провожатых достигли реки, на другом берегу которой стояла деревня Боболо. Здесь они очень быстро привлекли внимание туземцев, жестами показывая, что хотят переправиться.

Тотчас же от деревни отчалило несколько лодок, направляясь в их сторону. Пироги были набиты воинами, потому что Боболо не знал, кто пожаловал к нему в гости и в каком количестве.