Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

он был очень вежлив, а с Томом держался как близкий друг и все время рассказывал ему о том, что происходило после его отъезда в Англию. Меня эти местные сплетни не слишком интересовали, так как я не знала никого из тех, о ком они говорили. Да и вообще, покуда они предавались воспоминаниям, я готовила обед.

— А о политике они не говорили?

— Вы намекаете, что Гриффитс коммунист? — Олив Беттертон покраснела. — Уверена, что это не так. Он находится на государственной службе — кажется, в окружной прокуратуре. К тому же, когда Том стал высмеивать «охоту на ведьм», Гриффитс сказал, что она необходима, хотя нам здесь этого не понять. Так что он никак не может быть коммунистом!

— Пожалуйста, не волнуйтесь, миссис Беттертон.

— Я все время говорю вам, что Том не был коммунистом, а вы мне не верите!

— Верю, но должен убедиться. Теперь что касается второго зарубежного знакомого — доктора Марка Лукаса. Вы встречались с ним в Лондоне, в «Дорсете».

— Да. Мы с Томом были в театре, а потом пошли ужинать в «Дорсет». Внезапно этот человек — Лук или Лукас — подошел и поздоровался с Томом. Он занимался какими-то химическими исследованиями и виделся с Томом в Штатах. Лукас — беженец из Германии, принявший американское гражданство. Но вы, конечно…

— Но я, конечно, это знаю? Разумеется, миссис Беттертон. Ваш муж удивился, увидев его?

— Да, очень удивился.

— И обрадовался?

— Да… пожалуй…

— Но вы не уверены? — настаивал Джессоп.

— Ну, кажется, Том впоследствии сказал мне, что этот человек ему не слишком нравится.

— Это была случайная встреча? Не было никаких договоренностей о встречах в будущем?

— Нет, мы встретились чисто случайно.

— Понятно. Еще была иностранка, женщина, миссис Кэрол Спидер, также из Штатов. Каким образом она с вами связалась?

— По-моему, миссис Спидер имела какое-то отношение к ООН. Она была знакома с Томом в Америке и позвонила ему из Лондона, чтобы сообщить о своем приезде и предложить нам как-нибудь сходить с ней на ленч.

— И вы пошли?

— Нет.

— Вы — нет, а вот ваш муж — да.

— Что? — Она уставилась на него.

— Он не говорил вам об этом?

— Нет.

Олив Беттертон казалась ошеломленной и расстроенной. Джессоп чувствовал к ней жалость, но не собирался оставлять эту тему. Впервые он ощущал, что набрел на что-то достойное внимания.

— Не понимаю, — промолвила она. — Странно, что Том ничего мне об этом не сказал.

— Они были на ленче в «Дорсете», где останавливалась миссис Спидер, в среду, 12 августа.

— 12 августа?

— Да.

— Действительно, тогда Том ездил в Лондон… Но он ничего не говорил… — Олив Беттертон оборвала фразу и внезапно спросила: — Как она выглядит?

— Не слишком шикарно, миссис Беттертон, — успокоил ее Джессоп. — Молодая деловитая особа лет тридцати с небольшим, не блещущая красотой. Нет никаких указаний на то, что у нее когда-либо была интимная связь с вашим мужем. Поэтому странно, что он не рассказал вам о встрече.

— Да, в самом деле…

— Теперь подумайте как следует, миссис Беттертон. Не заметили ли вы приблизительно в это время каких-нибудь перемен в вашем муже? Скажем, в середине августа, за неделю до конференции?

— Нет. Да и замечать было нечего.

Джессоп вздохнул.

На его столе зазвонил внутренний телефон, и он снял трубку:

— Да?

— Один человек хочет повидать кого-нибудь, работающего над делом Беттертона, сэр, — сообщил голос на другом конце провода.

— Как его имя?

Голос скромно кашлянул:

— Я не вполне уверен, как оно произносится, мистер Джессоп. Возможно, мне лучше назвать его по буквам.

— Валяйте.

Джессоп записал названную последовательность букв.

— Он что, поляк?

— Не знаю, сэр. Он хорошо говорит по-английски, но с легким акцентом.

— Попросите его подождать.

— Хорошо, сэр.

Джессоп положил трубку и посмотрел на Олив Беттертон. На ее лице застыло выражение безнадежности. Он протянул ей бумагу, на которой только что сделал запись.

— Вы знаете этого человека?

Глаза женщины расширились. Джессопу она показалась испуганной.

— Да, — ответила она. — Я получила от него письмо.

— Когда?

— Вчера. Он кузен первой жены Тома, только что прибыл в Англию и очень волнуется из-за исчезновения Тома. В письме он спрашивал, есть ли у меня какие-нибудь новости, и выражал мне сочувствие.

— До этого вы никогда о нем не слышали?

Олив Беттертон покачала головой.

— А ваш муж когда-нибудь упоминал о нем?

— Нет.

— Выходит, он может и не быть родственником вашего мужа?

— Возможно. Я никогда об этом не думала. — Она выглядела удивленной. — Но первая жена Тома была иностранкой — дочерью профессора Маннхейма. Судя по письму, этот человек все знал о ней и Томе. И как бы то ни было, если он не тот, за кого себя выдает, то с какой целью он это делает?

— Этот вопрос всегда приходится задавать самим себе, — улыбнулся Джессоп. — Мы делаем это так часто, что иногда придаем мелочам несоизмеримо большое значение.

— Неудивительно. — Женщина внезапно поежилась. — В такой комнате, как эта, — в центре лабиринта коридоров, — чувствуешь, как будто тебе никогда не удастся отсюда выбраться.

— Да-да, здесь может возникнуть нечто вроде клаустрофобии, — вежливо согласился Джессоп.

Олив Беттертон откинула со лба прядь волос.

— Больше я не могу этого выносить, — сказала она. — Не могу вот так сидеть и ждать. Я хочу переменить обстановку — уехать куда-нибудь за границу, где мне не будут постоянно звонить репортеры, а люди не станут на меня глазеть. Здесь я все время встречаю друзей, которые спрашивают, есть ли у меня новости. — Она сделала паузу. — Мне кажется… я не выдержу. Я пыталась быть мужественной, но это для меня чересчур. Мой врач согласен со мной. Он говорит, что мне нужно уехать прямо сейчас на три или четыре недели. Даже письмо мне написал — сейчас покажу.

Женщина порылась в сумочке, достала конверт и протянула его через стол Джессопу:

— Прочтите.

Джессоп вынул письмо из конверта и прочитал его.

— В самом деле, — промолвил он, пряча письмо в конверт.

— Значит… значит, я могла бы уехать? — Ее глаза настороженно наблюдали за ним.

— Разумеется, миссис Беттертон. — Джессоп удивленно приподнял брови. — Почему бы и нет?

— Я думала, вы будете возражать…

— Возражать? Это ваше личное дело. Только устройте все так, чтобы я мог связаться с вами, если во время вашего отсутствия появятся какие-нибудь новости.

— Да, конечно.

— Куда вы думаете поехать?

— Туда, где много солнца и не очень много англичан, — в Испанию или Марокко.

— Отлично. Уверен, что это пойдет вам на пользу.

— Благодарю вас.

Олив Беттертон поднялась — казалось, будто к ее нервозности прибавилось радостное возбуждение.

Джессоп встал,