Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Убирайся, — отстраненно бросил Тар, оценивая учиненный старым приятелем разгром. В поисках вожделенной выпивки тот умудрился перемешать все его бумаги. А на накладной с грузом «Императрицы» теперь стоит огромная винная клякса.

Гарт не заставил себя уговаривать. Все что нужно он уже нашел. Тар — парень славный, но злить его не стоит. Сейчас лучше просто заткнуться и делать что велят.

Встав из-за стола принца, он дернул подбородком в сторону открытой бутылки.

— Забирай, — поморщился Тар, допивать за пиратом он не собирался.

— Почему вы его терпите, мастер? — спросила Кэра, когда фигура Гарта скрылась за дверью каюты.

— Однажды Одноглаз спас мне жизнь, — пожал плечами Тар. — А я всегда плачу свои долги.

— Но он…

— Оставь Одноглаза в покое! — Сев на свое законное место, принц устало закрыл глаза. — Узнай лучше, что там с этим юнцом-впередсмотрящим? Если выжил, то вот. — Достав из стола серебряный медальон, он придвинул его к девушке. — Вручи.

— Может мне лучше…

— Ступай! — резко бросил принц, зло скривив сжатые губы.

Кэра прикусила губу, но нашла в себе силы молча кивнуть и поспешила уйти.

— Болит, значит жив, — криво усмехнулся Первый принц, проглотив вязкую кровавую слюну. — Как же это мерзко — жить.

* * *

Воздух! Такой вкусный, сладкий воздух! Почему он раньше не замечал, как он прекрасен. Выблевывая из желудка и легких соленую морскую воду, Родерик дышал и не мог надышаться.

Ему повезло. Сказочно! Невероятно! Кишевшим вокруг императрицы острозубы предпочли терзать тела глубоководных, обильно выбрасываемые за борт очищающими палубу солеными клинками. А когда стайка мелких, проворных рыбок с непропорционально большой головой и выступающей вперед внушительной челюстью заинтересовалась им — срок наказания вышел.

Только оказавшись вновь на палубе, когда ему развязали ноги, Родерик понял, что все кончилось. Он жив! О боги, как же это прекрасно — жить! Только на последнем пороге понимаешь, как ярок мир, сладок воздух, вкусен простой хлеб.

С трудом удержавшись, чтобы не поцеловать заблеванную палубу «Императрицы», Родерик с трудом сел, привалился спиной к мачте и закрыл глаза, продолжая хватать ртом такой вкусный воздух.

Капитан Моран подошел к соленому клинку и некоторое время молча на него смотрел, хмуря густые брови.

Родерику было все равно. Два раза за один проступок не наказывают. А за тот маленький глоточек, будь он проклят, его уже наказали.

— Тебе повезло, — хмуро бросил капитан «Императрицы». — А им, — он указал на аккуратно уложенные вдоль борта тела. — Нет. Надеюсь, ты усвоил урок. В следующий раз я лично отдам приказ протянуть тебя под килем. Чтобы наверняка!

Имперский левиафан не какая-то там прибрежная галера. Огромный корпус не давал при таком наказании никаких шансов на выживание. В лучшем случае — просто захлебнешься, в худшем — так искалечишь тело об острые края ракушек, которые в изобилии покрывают подводную часть судна, что тебя из милосердия просто добьют.

Родерик мог бы сказать; что это не его вина, что другие впередсмотрящие тоже ничего не заметили. Мог бы, но благоразумно смолчал, просто наслаждаясь жизнью. Как же это прекрасно — жить!

Глава 4 Разноцветные игры

Серебряная монета аккуратно легла в грязную ладонь.

Сидевший возле стены нищий ощерил свой щербатый рот и на всю улицу принялся сыпать здравицами.

— Красный двор! Да здравствует Лорс Валлон, Четвертый принц! Добрый принц! Защитник людей!

Лорс тепло улыбнулся и дружески погладил грязного старика по плечу. Ему нравилось слышать похвалы в свой адрес, купаться в почитании людей. Но, проклятье, как же от этого старикашки воняет!

В сущности, управлять толпой не так уж и сложно.

Не швыряй деньги нищим, словно грязь. А аккуратно вкладывай монеты в миску, а то и сразу в руку. Скажи им пару добрых слов. Прояви участие. Сделай вид, что тебе не наплевать. Если это ребенок, то вместе с подаянием подари ему сладкую булку или леденец. Нищие — глаза и уши улицы. Ее голос. Будь ласков и щедр с нищими и людская молва назовет тебя добрым человеком.

Избирательно обличай вороватых чиновников. Периодически скармливая молоху правосудия тех, кто не по рангу берет. И тебя назовут честным.

Наказывай зарвавшихся городских стражников, обличай жадных ростовщиков. И станешь справедливым.

Толпа опасна, как любой сильный зверь, но наивна и глупа. Глупец, попытавшийся ее обуздать, обречен. Но в руках человека умного, она — послушный пес, готовый вцепиться в глотку любому, кто косо посмотрит на ее любимого господина, поставив под сомнение его авторитет.

Один из сопровождающих подал ему надушенный шелковый платок. Вытерев руки, Лорс вернулся к привязанной у коновязи Палат Правосудия лошади. Но не успел он забраться в седло, как рядом остановилась богатая повозка, украшенная хорошо знакомым ему двухцветным гербом — на сине-зеленом фоне скалил клыки дикий степной кот.

— Залезай! — донеслось из-за шелковых занавесок.

— Дядя? — удивился Лорс, погладив по шее своего рысака. Кого он не ожидал здесь увидеть, так это брата своей матери. Элай Зогн, глава клана Вэйр, редко бывал в столице, предпочитая управлять делами из клановой резиденции в окрестностях Авенторга, столицы одноименной провинции.

— А кто еще?

Едва заметно кивнув своим сопровождающим из малого двора, Лорс легко запрыгнул в повозку и устроился на свободном месте напротив дяди и его спутника.

С момента их последней встречи, что была более года тому назад, дядя Элай практически не изменился. Сухощавый, невозмутимый, строгий мужчина средних лет, с крючковатым носом и холодным взглядом желтых глаз, он всегда напоминал Лорсу хищную птицу, парящую где-то в вышине, равнодушно высматривая добычу.

Его спутник тоже был ему знаком. Лаэр Этор из рода Суан занимал в клане Вэйр туже должность, что Кесс Родор — глава Палаты Теней, при его отце императоре.

— Дядя, лаэр Этор Суан, — кивнул Лорс, устраиваясь на жесткой скамье и жалея, что нельзя вытянуть ноги.

— Все заигрываешь с гряземесами? — недовольно проворчал Элай Зогн, смерив племянника цепким, внимательным взглядом.

— Они не гряземесы, дядя, а жители империи, ее подданные, — возразил Лорс, нацепив на лицо маску легкого негодования.

— Ты слишком вошел в роль. Оставь эту патетику для наивных и невинных, пока не станут объектом твоего внимания, девиц, — отмахнулся глава клана Вэйр. — Императора выбирает Палата Власти, а не толпа на площадях.

— Даже Палате Власти придется услышать мнение толпы на площадях, если эта толпа будет большой, — возразил Лорс, обдумывая замечание дяди. Простая оговорка? Или демонстрация осведомленности о его невинных развлечениях? Что именно и как много он сумел вызнать? Дядя не выдаст его тайны, но раз вызнал дядя,