Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— и внезапно поняла, что тот ей знаком. Она едва сдержала изумленный возглас, готовый сорваться с губ. Редеющие волосы на голове, окладистая рыжая борода… Это же тот самый человек, что говорил с нею в парке замка Шеффилд-касл! Его зовут Жан Ланглэ!

Она поглядела на Марию, но потом вспомнила, что королева с этим Жаном не встречалась. Элисон была единственной, кто с ним виделся. Получается, он явился сюда ради того, чтобы снова поговорить с нею?

Помимо изумления, Элисон пришлось подавить прилив желания. С той самой встречи в парке она воображала, как выходит замуж за Жана Ланглэ и как они становятся главной парой при дворе, когда Мария сделается королевой католической Англии. Она понимала всю глупость своих фантазий, ибо ее знакомство с этим человеком длилось всего несколько минут. Но что еще остается пленнице, как не предаваться глупым мечтам?

Нужно увести Ланглэ с переполненного людьми двора, туда, где он перестанет наконец притворяться бродячим торговцем и сможет говорить свободно.

— Я замерзла, — пожаловалась она. — Идемте внутрь.

— А мне до сих пор жарко после прогулки, — возразила Мария.

— Прошу вас, мадам! Вы должны заботиться о своем здоровье.

Мария явно оскорбилась — еще бы, ей посмели указывать! — но, должно быть, уловила нечто в голосе Элисон. Она вопросительно изогнула бровь, потом посмотрела Элисон в глаза, прочитала что-то во взгляде подруги — и переменила решение.

— Хорошо, хорошо. Идемте в дом.

Ланглэ провели прямо в личные покои Марии, и Элисон поспешила прогнать всех посторонних. А затем сказала по-французски:

— Ваше величество, это Жан Ланглэ, посланец герцога де Гиза.

Мария выпрямилась.

— Что желает сообщить мне герцог? — В ее тоне сквозило воодушевление.

— Все улажено, — ответил Ланглэ, тоже по-французски, но с сильным английским выговором. — Немурское соглашение[129] подписали, протестантство снова вне закона во Франции.

— Это мы уже знаем. — Мария нетерпеливо повела рукой.

Ланглэ продолжал, будто не обратив внимания на монарший жест:

— Немурский договор стал торжеством матери-церкви, и к нему приложили руку герцог де Гиз и французские родичи вашего величества.

— Это мне известно.

— Отсюда следует, что у вашего двоюродного брата, герцога Анри, руки развязаны и он может снова приступить к исполнению своего заветного желания, то бишь к возведению вашего величества на английский трон, принадлежащий вам по праву.

Элисон не торопилась ликовать. Слишком часто радость оказывалась преждевременной. Но это она понимала умом, а вот сердце сразу забилось чаще. Да и лицо Марии просветлело.

— Снова нам необходимо прежде всего наладить надежную связь между герцогом и вашим величеством, — объяснял Ланглэ. — Я разыскал доброго английского католика, согласившегося стать посредником, но нужно измыслить способ передавать письма в этот дом и отсюда, минуя любопытствующий взор Паулета.

— Мы пытались, — ответила Элисон, — но с каждым разом становится все труднее. Прачки уже не годятся. Уолсингем как-то выяснил, что прислуга была замешана.

Ланглэ кивнул.

— Думаю, Трокмортон успел всех выдать, прежде чем его казнили.

Элисон поразила беспечность, даже безразличие, с которым лазутчик упомянул о мученичестве сэра Фрэнсиса Трокмортона. Интересно, а скольким еще соратникам Ланглэ пришлось пройти через пытки и принять мученическую смерть?

Она отогнала эти мысли. Сейчас гораздо важнее другое.

— В любом случае Паулет не позволяет отдавать стирку на сторону. Служанкам королевы приходится самим стирать белье во рву.

— Значит, надо придумать другой способ, — отозвался Ланглэ.

— Никому среди нас не разрешают общаться с миром снаружи, — печально заметила Элисон. — Я, признаться, удивилась, что Паулет не велел вышвырнуть вас вон.

— Мне бросились в глаза бочонки с пивом.

— Да, это хорошая мысль. Вы очень наблюдательны.

— Откуда их привозят?

— Из таверны «Голова льва» в Бертоне. Это ближайший к нам город.

— Паулет их проверяет?

— Заглядывает ли внутрь? Нет.

— Отлично.

— Но как подсунуть письмо в бочонок с пивом? Бумага промокнет, чернила растекутся…

— А если воспользоваться закупоренной бутылью?

Элисон задумчиво кивнула.

— Может сработать.

— Свои ответы вы будет класть в ту же бутыль. Запечатаете ее воском.

— Но бутыль станет дребезжать в пустом бочонке. И кто-то наверняка решит выяснить причину шума.

— Придумайте, как этого избежать. Набейте бочонок соломой. Или заверните бутыль в тряпье и прикрепите к стенке, чтобы она не каталась по бочонку.

Элисон все больше воодушевлялась.

— Полагаю, мы что-нибудь придумаем. Но ведь еще нужно уговорить пивовара, заставить его сотрудничать.

— Предоставьте это мне, — ровно произнес Ланглэ.

2

Гилберт Гиффорд выглядел безобидно, но, подумалось Неду Уилларду, насколько же обманчивой была его внешность! Он казался моложе своих двадцати четырех лет: на гладких юношеских щеках наблюдались лишь зачатки бороды и усов, которые, похоже, еще ни разу не сбривали. Но Алэн де Гиз сообщил Сильви в письме, доставленном через английского посланника, что Гиффорд недавно встречался с Пьером Оманом де Гизом в Париже. По мнению Неда, этот Гиффорд был чрезвычайно опасным лазутчиком врагов королевы Елизаветы.

Если так, вел он себя весьма наивно. В декабре 1585 года он пересек Английский канал на борту судна и высадился в Рае. Разумеется, королевского разрешения на выезд за