Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Все трое озадаченно переглянулись, и на мгновение я испугалась, что они вовсе не учителя. Но кому ещё сидеть в тёмном древодоме в учебном квартале? Для учеников староваты!
– Гм, – булькнула женщина, и её пышное тело сотряслось от этого звука, как болотная вода от вырвавшегося воздушного пузыря. – Так мы можем давать списки только своим ученикам. А вы, уж извините, не из них. За этим совет строго следит, так что мы бы и рады, но…
Теперь ещё совет какой-то… В моей книжульке про совет ни слова не было, однако же он за чем-то тут следит, а вот за точильщиками мечей не следит никто. Как это так у них получается? Я уже собралась вытащить Чалермову бумажку, но потом прикинула, что, может, обзавестись учителем было бы мне на руку. Похлопаю глазами, притворяясь несведущей дурочкой, и вытяну из него всю подноготную, как тут что работает, как устроены барьеры и что случилось с амардом.
– В таком случае, – улыбнулась я, – не захочет ли кто-нибудь из вас взять меня в ученицы?
Они переглянулись ещё раз. Ну конечно, почему я подумала, что что-то в клане Саинкаеу может быть легко?!
– Пранья… – неуверенно заговорил седой с косичкой, – мы не можем сами принять кого-то в ученики. Тем более супругу пранура Вачиравита…
Я как будто потяжелела всем телом и уже знала до буквы, что он скажет дальше, но заставила себя выслушать чисто на силе воли.
– Если в клан приходит новый ученик, пранур Вачиравит решает, брать его или нет, а пранур Арунотай договаривается об условиях с его семьёй, буде такая имеется. Вы бы у мужа сначала спросили…
На моём лице, наверное, отразилась вся гамма чувств, которые я испытывала к Вачиравиту и к идее, что и эта часть моей жизни тоже зависит от него. Во всяком случае, узоры на моих руках полыхнули красным, а потом медленно перелились в угрюмо-фиолетовый. Я спохватилась и едва заметно осветлила свою кожу, а то она начала светлеть. Может, поэтому, кстати, я такая сонная все эти дни, что много сил уходит на сокрытие махары? Вот и внимание рассеянное постоянно, а ведь пышная махарьятта что-то говорит.
– …Если пранур Вачиравит против, мы уж точно не сможем нарушить его волю, – закончила она с озабоченным видом.
– Я поняла, – вздохнула я. – Что ж, попробую с ним поболтать. Если увижу.
Я захлопнула рот прежде, чем начала жаловаться этим ни в чём не повинным наставникам на свою жизнь. Их не касалось, что Вачиравит прятался от меня по одному амарду известным причинам. Амарду, которого нет. Мои узоры снова полыхнули алым. Ну попадись мне, муженёк, я тебе всё припомню. И горную ба, и сундуки, и Чалерма, и точильщиков, и библиотекаря… Да у меня к Вачиравиту был такой список претензий, что на одном дыхании не перечислишь! Ну нет, Арунотай мог сколько угодно переживать за брата, а с меня было довольно. У него, может, руки связаны – всё-таки получить нагоняй от единственного близкого человека, когда тебе и так плохо, тут и правда кукушка с чердака вылетит. Но я Вачиравиту никто, я факт жизни, который не обязан его жалеть, как не жалеет людей потоп или ураган. И если семья и подчинённые боятся нарушить хрупкое душевное равновесие бедного мальчика, то жизнь в моём лице не убоится!
До дома я шла, полыхая из всех узоров, с намерением разнести дерево на щепки. Правда, воспоминание о том, как я пыталась поджечь древодом, меня немного отрезвило. С наскока не получится, как бы я ни мечтала. Если я чему-нибудь и научусь на Оплетённой горе, так это терпению. Вот отец-то порадуется!
У самого дома я всё-таки притормозила и заставила себя задуматься, как мне проникнуть к Вачиравиту. Устройство чар, которые протаскивали меня мимо второго уровня, я не представляла, а ломать их вслепую грубой силой – паршивая идея, будет громко и пыльно, народ сбежится. Самое простое – спрыгнуть со своего балкона на мужнин. Я присмотрелась к их расположению: мой был не прямо над балконом второго уровня, а со сдвигом, но тем удобнее целиться.
Другое дело, что эти балконы были по сути зарешёчены – у них не было перил, только тонкие стволы лиан, которые огибали выступающую площадку и дальше тянулись вверх, сколько хватало глаз. То есть прыгать надо было так, чтобы попасть между стволами, а расстояние там чуть шире головы. Нет, я бы, конечно, прыгнула и с земли. Но что сверху, что снизу, для такой точности пришлось бы применить метод облегчения своего веса, и если кто меня увидит… В общем, это ни с чем не спутаешь, поймут, что я махарьятта. Конечно, можно подгадать момент, хотя среди кустов как знать, не таращится ли на меня кто-нибудь. Но самое главное – у меня не было способа узнать, что Вачиравит в нужный момент не смотрит в сторону балкона, а уж он, поймав меня на подлоге, церемониться не станет, да и в своём зрении не усомнится.
Я покусала губу, прикидывая что-то насчёт верёвок с крючьями или подкупа слуг, когда мимо меня промаршировал светлокожий молодчик с большой прямоугольной корзиной, в каких носят горшочки с едой.
Обед же! Да это, должно быть, слуга, который доставляет Вачиравиту его трапезы. Не голодный же он там сидит уже который день. Значит, если мне удастся проскочить вслед за слугой…
Я осторожно выглянула из-за куста и шмыгнула на дорожку, пристроившись в нескольких шагах от молодчика, а затем сплела из пальцев нужный знак и послала ему в спину немного махары. Между нами натянулась невидимая, но очень прочная верёвка. Дома мы пользовались такими, когда приходилось лазать по скалам или спускаться в колодцы, но они работали и с некоторыми не очень продуманными барьерами.
Слуга, казалось, вообще меня не заметил. Зашёл в дом, не закрыв за собой дверь, так что я успела её придержать. Поднялся по лестнице… Я приготовилась
