Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Боболо и Капопа поспешили увести девушку прочь от большой реки, являвшейся жизненной артерией этого края. Узкими лесными тропами углублялись они в мрачную чашу джунглей, где рыскали хищные звери и обитал маленький, низкорослый народ. На всем пути они не встретили ни единой просеки, ни расчищенных полей, ни какой-нибудь деревни.

Тропы, которыми они шли, были узкими, ими явно мало пользовались, иной раз приходилось сгибаться в три погибели, ибо пигмеям нет резона расчищать свои тропы до высоты нормального человеческого роста.

Хотя и Боболо, и Капопа знали про нравы этого народа, в частности, про то, что они прячутся в густом подлеске и набрасываются на неосмотрительных путников либо же прогоняют, пуская с деревьев отравленные стрелы, Капопа все же пошёл впереди, поскольку ему приходилось чаще общаться с этими людьми, чем Боболо. Маленькие люди, узнав Капопу, не тронут ни его, ни Боболо. Следом за Капопой шла Кали-бвана с верёвкой на лебединой шее. Другой конец верёвки держал Боболо, шедший сзади.

Девушка не имела ни малейшего представления ни о цели маршрута, ни о том, что её ожидает. Она двигалась, точно сомнамбула, пребывая в безмолвном отчаянии. Потеряв всякую надежду на спасение, она сожалела лишь о том, что не может собственноручно положить конец своим страданиям. Она не сводила глаз с ножа на бедре шедшего впереди Капопы, страстно желая завладеть этим оружием.

Мысленно возвращаясь к мрачной реке и обитавшим в ней крокодилам, девушка жалела, что не погибла тогда. Нынешнее её положение казалось Кали-бване хуже, чем когда бы то ни было. Возможно, сказывалось гнетущее воздействие мрачного леса и неизвестность относительно того, куда её ведут, точно бессловесную скотину на бойню. Бойня! Это слово парализовало её. Она знала, что Боболо — людоед. Может, её уводят в глубину страшного леса, чтобы там убить и сожрать?

Девушка поразилась тому, что подобная мысль перестала её возмущать, и тут же догадалась почему. Это слово означало смерть.

Смерть! Больше всего на свете она жаждала именно смерти.

Бредя по нескончаемой тропе, Кали-бвана потеряла счёт времени. Ей казалось, что миновала целая вечность, как вдруг их окликнул чей-то голос. Капопа остановился.

— Что вам нужно во владениях Ребеги?

— Я — Капопа, — ответил колдун. — Со мной Боболо с женой. Идём проведать Ребегу.

— Я знаю тебя, Капопа, — ответил голос.

В следующий миг из кустов на тропу вышел низкорослый воин.

Рост его не превышал четырёх футов. Он был совершенно голый, если не считать ожерелья и нескольких браслетов из железа и меди.

Маленькие, близко посаженные глаза глядели на белую девушку с удивленным любопытством, однако человек ни о чем не спросил. Сделав знак следовать за ним, он двинулся по извилистой тропе.

Откуда ни возьмись появилось ещё два воина, и под конвоем гостей доставили в деревню вождя Ребеги.

Деревня оказалась убогой, с низенькими хижинами, располагавшимися по кругу, в центре которого стояло жилище вождя. Деревню окружала примитивная изгородь из брёвен и заостренных кольев, в которой были проделаны два входа.

Ребега был стар, весь покрыт морщинами. Он сидел на корточках перед входом в хижину, окружённый женами и детьми. Когда посетители приблизились, вождь ничем не показал, что узнает их. Маленькие блестящие глазки впились в пришедших с явным подозрением и недружелюбием. Лицо его сделалось неприятно злым.

Боболо и Капопа приветствовали Ребегу, но тот лишь кивнул и буркнул что-то невразумительное. Поведение Ребеги показалось девушке враждебным, а когда она увидела, что из хижин высыпали маленькие воины и собираются вокруг, то поняла, что Боболо и Капопа попали в западню, из которой им будет сложно выбраться. Эта мысль доставила ей немалую радость.

Чем это все могло закончиться для неё самой, значения не имело. Хуже той участи, которую готовил ей Боболо, уже не могло быть.

Кали-бвана, доселе не встречавшая пигмеев, с интересом разглядывала их. Женщины были ещё меньше, чем мужчины, некоторые едва достигали трёх футов, а дети казались и вовсе игрушечными.

Среди них она не заметила ни одного приятного лица. Люди ходили нагишом, были страшно грязными и, судя по всем признакам, были обречены на вырождение.

Какое-то время пришельцы молча стояли перед Ребегой, затем Капопа снова обратился к вождю пигмеев.

— Ты же знаешь нас, Ребега, колдуна Капопу и вождя Боболо!

Ребега кивнул.

— Зачем пришли? — спросил он.

— Мы друзья Ребеги, — заискивающе продолжал Капопа.

— Вы явились с пустыми руками, — объявил пигмей. — Не вижу подарков для Ребеги.

— Будут тебе подарки, если выполнишь нашу просьбу, — посулил Боболо.

— Что вы хотите? Что требуется от Ребеги?

— Боболо привёл к тебе свою белую жену. Пусть она поживет здесь, — объяснил Капопа. — Береги её. Никому её не показывай. Пусть никто не знает, что она у тебя.

— А подарки? Что я буду иметь?

— Раз в месяц — мука, рыба, бананы — столько, что хватит для пиршества всей деревни, — ответил Боболо.

— Этого мало, — недовольно буркнул Ребега. — Нам не нужна белая женщина, от своих хлопот хватает.

Капопа приблизился к Ребеге и что-то зашептал ему на ухо. Лицо вождя становилось все более недовольным, однако вдруг он забеспокоился. Видимо, колдун Капопа припугнул его гневом демонов и духов, если он не выполнит их просьбу.

Наконец Ребега сдался.

— Немедленно присылай еду, — сказал он. — Нам самим не хватает, а эта женщина ест за двоих.

— Завтра же пришлю, — пообещал Боболо. — Сам приду с моими людьми и останусь на ночь. А теперь мне пора назад. Уже поздно. Ночью в лесу опасно, повсюду люди-леопарды.

— Да, — согласился Ребега, — они повсюду.