Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

пока та не задохнулась. Пьер опустился на скамью у окна и стал смотреть на улицу, только бы не встречаться с мертвым взглядом Одетты. Каждые несколько секунд он оборачивался, дабы удостовериться, что она по-прежнему неподвижна. Ему то и дело мнилось, что труп садится в постели, поворачивается к нему лицом, воздевает указующий перст и беззвучно произносит: «Он меня убил».

Но вот дверь распахнулась, и в комнату вошел Алэн. Пьер с трудом подавил особенно острый приступ страха, едва не вынудивший крикнуть: «Это я! Я ее убил!» А затем вдруг к нему вернулось привычное спокойствие.

— Тсс! — прошептал он, хотя Алэн и без того старался не шуметь. — Разбудишь мать.

— Она не спит, — возразил Алэн. — Глаза открыты. — Тут он нахмурился. — Ты расправил белье.

— Мне показалось, что оно сильно смялось.

В голосе Алэна прозвучало удивление.

— Очень мило с твоей стороны. — Он снова нахмурился. — А зачем ты двигал стул?

Пьера поразило и расстроило то, что Алэн подмечает такие мелочи. Он не мог придумать никакого разумного объяснения, а потому ограничился отрицанием:

— Я ничего не двигал. Он стоит, где стоял.

Алэн заломил бровь, но дальше расспрашивать не стал. Поставил на столик у стены бутыль с настоем и протянул Пьеру монеты, полученные на сдачу. И заговорил с мертвым телом:

— Мама, я принес лекарство. Налью тебе прямо сейчас. Его надо пить с водой или с вином.

Пьеру хотелось гаркнуть во весь голос: «Погляди на нее, дурень, — она же мертва!»

На том же столике стояли кувшин с вином и кружка. Алэн отлил в кружку немного настоя, добавил вина, помешал ножом. Потом — наконец-то — шагнул к кровати.

— Давай я тебя подниму, и ты сядешь, — сказал он. Поглядел на Одетту, наморщил лоб. — Мама, ты меня слышишь? — Внезапно его голос упал до шепота: — Мария-заступница, нет!

Он выронил кружку. Пахучая лужица растеклась по полу.

Пьер смотрел на него с нездоровым любопытством. После секундного оцепенения Алэн подался вперед и склонился над мертвым телом.

— Мама! — крикнул он, будто крик мог вернуть Одетту из мертвых.

— Что-то не так? — осведомился Пьер.

Алэн схватил Одетту за плечи, приподнял над кроватью. Голова Одетты безжизненно запрокинулась.

Пьер шагнул к кровати, предусмотрительно выбрав край подальше от Алэна, чтобы пасынок его не ударил, — мало ли что взбредет в голову человеку, чей ум помутился от горя? Он вовсе не боялся Алэна — наоборот, это пасынок от него бегал, — но сейчас было не время затевать драку.

Алэн с ненавистью уставился на него.

— Что ты натворил?

— Я просто следил за ней. Мне почудилось, что она без сознания, только и всего.

Алэн опустил тело матери на кровать, уложил ее голову на подушку, послужившую орудием убийства. Прикоснулся к груди Одетты, стараясь уловить сердцебиение, потом потрогал шею, нащупывая жилку. Затем прижался щекой к ее носу, ловя дыхание, всхлипнул — и выдавил:

— Она умерла!

— Ты уверен? — Пьер тоже притронулся к груди жены и опечаленно кивнул. — Боже мой! А мы-то думали, что она поправляется.

— Она поправлялась! Ты убил ее!

— Алэн, успокойся…

— Не знаю как, но это ты ее убил!

Пьер подошел к двери и крикнул в коридор, зовя прислугу:

— Эй, кто-нибудь! Сюда! Скорее!

— Я тебя прикончу! — процедил Алэн.

В иных обстоятельствах Пьер бы рассмеялся.

— Не пори чушь, сопляк!

— Я тебя прикончу! — повторил Алэн. — Ты зашел слишком далеко. Ты убил мою мать, и я отплачу тебе той же монетой. Сколько бы ни пришлось ждать, я убью тебя своими руками и буду смотреть, как ты умираешь.

На мгновение Пьер ощутил приступ страха, но совладал с собой. Этот мозгляк никого и никогда не сможет убить.

В коридоре появилась Нат, с корзиной в руках — явно только что с рыбного рынка.

— Иди сюда, Нат! — позвал Пьер. — Живее! Случилось нечто ужасное…

6

Сильви надела черную шляпу с плотной вуалью и в таком виде отправилась на похороны Одетты Оман де Гиз.

Ей хотелось встать рядышком с Нат и Алэном, утешить их — на обоих не было лица; к тому же она ощущала некую духовную связь с Одеттой, возможно, потому, что они обе побывали замужем за Пьером Оманом.

Нед не пришел на похороны. Он был в соборе Нотр-Дам, высматривал там видных английских католиков, нашедших приют в Париже. Быть может, сторонники герцога де Гиза окажутся достаточно глупыми и опрометчивыми для того, чтобы выдать себя.

С утра капал дождь, на кладбище было грязно. В большинстве скорбящих Сильви опознала младших членов семейства де Гизов и прислугу. Из тех, что занимали положение повыше, пришли только Вероник де Гиз, знавшая Одетту с юности, и сам Пьер, очевидно, притворявшийся, будто сокрушен утратой.

Сильви поглядывала на Пьера с опаской, хоть и сознавала, что он никак не проникнет взглядом под ее вуаль. Он и не пытался, даже не посмотрел в ее сторону.

Плакали лишь Нат и Алэн.

Когда все закончилось, Пьер и большинство скорбящих удалились. Сильви, Нат и Алэн укрылись под раскидистым дубом.

— Я уверен, он ее