Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 - Татьяна Юрьевна Степанова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Гущин затянулся сигаретой.
– И никакого агента, инсайдера тоже не существовало. – Катя прислонилась спиной к подоконнику. – Вся наша версия оказалась ложной. Все распадается на отдельные фрагменты. И все – пустота.
Ноль реакции.
– Пройти такой путь, Федор Матвеевич… через такие испытания, чтобы упереться вот так опять в стену, – Катя решила продолжать свой монолог. – Не знаю. Я вообще теперь ничего не понимаю. А вы?
– Ключ в этом деле в оружии.
Она вздохнула про себя с облегчением. Рубикон пройден. Теперь оживет потихоньку… оттает…
– Как это – в оружии?
– Эксперт сказал – пистолет «беретта», старая. А мы знаем, что в доме Первомайских имелся старый пистолет. И, возможно, это была «беретта».
– Ходжа мог подарить Первомайской и «вальтер», и «смит и вессон». Мы же не знаем точно. И никогда уже не узнаем.
– Если не найдем.
Катя заглянула ему в лицо.
– Вы не отступитесь?
Он отрицательно покачал головой.
– А отпуск ваш как же?
– Есть еще немного времени, рапорт пока… контора пишет.
– Вы когда про «беретту» говорите, имеете в виду одного конкретного человека.
– Да, не скрываю.
– Но, Федор Матвеевич, мы же говорили с вами о ней…
– Это все могло быть цепью совпадений.
– То есть как это совпадений?
– Капитан Филипп Шерстобитов мог действительно застрелиться сам, уйти от позора с увольнением и оглаской его пристрастий к кокаину. Горгону-Мокшину мог прикончить киллер, нанятый ее бывшим – тем, кто сейчас в колонии. Там же выплаты пожизненные за увечье, а так нет ничего.
– А ее сломанные пальцы? Пытки?
– Она могла удариться, когда падала. Мы могли все это неправильно интерпретировать, потому что та наша версия нас ослепляла. И что в остатке? Убийство семьи Первомайских. То, с чего мы и начали наш путь.
– Но в Лидию Гобзеву дважды стреляли! И там гильзы совпали! Это то самое оружие!
– Кто нам сказал про Арнольда-Дачника? – Гущин обернулся к Кате. – Она. Эсфирь. Мы увязли в истринском деле. Она это поняла. И могла подкинуть нам такой след. Они же соседи по поселку. Думаешь, она не знала, куда все эти годы наведывается Лидка-оторва? Ты же сама мне говорила – если остается лишь дело Первомайских, ее можно рассматривать как подозреваемую.
– А капитан Шерстобитов? Он зачем-то ведь поднял из архива истринское дело! Зачем? Для чего ему надо было снова все это ворошить?
– Он был наркоман, он мог вспомнить – мало ли что отец ему об этом рассказывал. Мог под этим соусом у Горгоны деньги вымогать на наркотик. Мог и убить ее, столкнуть с обрыва, если она ему в деньгах отказала.
– Похоже на сказку, Федор Матвеевич.
– Да? А что ты предлагаешь?
– Я… я ничего.
Он сидел на подоконнике, прислонившись к стене. Закурил новую сигарету.
– Все складывалось очень гладко. – Катя взмахнула рукой. – Вспомните – была ведь определенная логика во всем, что мы отыскали. Во всех событиях. И все они связаны с Истрой. Кроме самого главного – никакого убийства детей. Имел место несчастный случай. Это не месть…
– Катя, у нас разные подходы к этому делу. Разный взгляд. Я в этом убедился. Убедить тебя я не в силах.
– А я вас, да?
– Ты пытаешься. Я это оценил.
– Мы столько всего перебрали, прошли такой путь, – Катя повторила это снова. – Но… я сейчас думаю… а вдруг было что-то еще? Не дети… Что-то еще. Чего мы опять с вами не знаем.
У Гущина зазвонил мобильный. Деловой звонок начальнику управления криминальной полиции. Хоть разорвись, хоть умри, а надо отвечать. И словно сигналом это стало! Как будто с той стороны весь уголовный розыск подслушивал под дверью – сезам открылся, и оперативники хлынули в кабинет, делая вид, что у каждого что-то срочное, неотложное, важное. А на самом деле – этакая неуклюжая мужская попытка… солидарность, сочувствие, желание подбодрить коллегу.
Катя видела, что вся эта деловая привычная суета словно отгораживает сейчас Гущина от нее.
Наши пути расходятся здесь…
И ничего с этим поделать нельзя.
Отныне каждый из нас в этом деле выбирает свой собственный путь.
Куда же он приведет?
Глава 34
Знак
Катя ехала в Истру. Она долго размышляла перед тем, как отправиться туда одной, без полковника Гущина.
Вечером из дома позвонила бывшему патрульному Осипову – тому самому, кто показал им место на берегу реки, где когда-то стояла палатка и горел костер. Телефон Осипова она записала себе еще тогда и вот позвонила – спросила, не может ли он завтра встретиться с ней и снова проехать туда, на берег реки. Завтра суббота, удобно ли вам? Отставник Осипов ответил – ладно, раз надо, встретимся, съездим туда опять. А что у вас с делом-то?
«Ничего не складывается», – честно ответила Катя и назначила ему встречу возле Истринского УВД.
Утром она собралась, выпила кофе, позавтракала через силу. Пошла на стоянку и забрала свою машину – крошечный «Мерседес Смарт», скучавший по ней все эти сентябрьские дни. За рулем она даже слегка расслабилась, включила музыку – свой любимый Abney park – подбодриться хоть немного, глотнуть кислорода стимпанка. Но вдруг с удивлением поняла, что музыки-то она словно и не слышит, потому что думает… ждет…
Да, она ждала звонка от Гущина, и если бы он позвонил ей сейчас, она бы развернула машину в миг единый и отправилась бы к нему участвовать в том, что он считал единственно правильным и необходимым на данный момент.
Но полковник Гущин не звонил. И не прислал смс.
И правда пути разошлись…
Ну что ж, тогда, значит, Истра…
По дороге она задавала сама себе вопросы. И старалась ответить на них максимально честно. Верит ли она Гущину в том, что все, что случилось, могло быть просто цепью совпадений? Смерть капитана Филиппа Шерстобитова и смерть Горгоны?
Нет.
Что хотите делайте – но нет. Не верю.
Если это не цепь совпадений, то, значит, чьи-то обдуманные целенаправленные действия, как мы и считали вначале. Четыре месяца назад капитан-кокаинист Филипп Шерстобитов поднял в архиве дело о событиях в Затоне. Для себя или для кого-то он искал эти сведения? Если для убийцы, то снова все логично, как мы и думали сначала –
