Фантастика 2025-46 - Маркус Кас
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
За длинным столом, накрытого черной тканью, сидело трое мужчин пожилого возраста. Совсем юный парнишка, пристроился сбоку от стола: перед ним лежали толстые листы бумаги.
Подойдя к сидящим за столом, мужчина в черном поклонился, выпрямившись, приложил правую руку к груди:
— Достопочтенные служители Божьи, привел я на суд чужеимца, что присвоил себе имя сына бога нашего Иисуса. И ведьма с ним, по словам жителей деревни крайней, успела наслать порчу на скотину, коровы лишились молока.
— Можешь сесть, Гранит, — беззубым ртом прошамкал сидящий в середине троицы. — Гранит, отошел в сторону и присел на лавочку с левой стороны. Мы с Натой стояли прямо перед тремя стариками в белых одеждах, по бокам, с копьями наготове, стояли по два воина.
— Как посмел ты нечестивец, сектант Возвращения, называть себя именем сына Бога? — неожиданно громко и внятно обратился старик ко мне.
— Это была ошибка, я сказал это под воздействием ячменки, находясь в гостях у почтенного Гадона, старосты деревни Крайней, — неожиданно уверенно для самого себя, ответил я на вопрос. Мой уверенный тон, на секунду смутил даже тройку стариков.
— Ты признаешь, что состоишь в секте «Возвращения» и богохульствуешь, становясь чужеимцем? — старик словно не слышал моего первого ответа.
— Я не знаю, что это за секта, впервые слышу о ней. Мальчиком, я потерялся в лесу, брел куда глаза глядят и попал к дикарям. Дикари взяли меня в свое племя, много лет прожил с ними. Во время очередного перехода на новое стойбище, год назад, я сбежал, чтобы добраться в Максель, откуда был родом. Сбежал, прихватив ее с собой: она попала к дикарям еще маленьким ребенком. За время нахождения у диких, я полюбил ее, обучил языку Русов. Мы хотели попасть к своим людям, чтобы жить среди них. Я не знал, точнее не помнил, что Макс Са сын Бога. От отца часто слышал это имя, будучи ребенком. Я действительно назвался Максом Са, не помня, что это имя принадлежит сыну Бога. Просто хотел удивить старосту Гадона, после употребления его крепкой ячменки.
Ната искоса взглянула на меня, но своего удивления не выдала. Заинтересованные судьи, подвергли меня форменному допросу. Я врал так самозабвенно, что временами сам не понимал, где правда, а где ложь. Допрос продолжался около часа, за все это время мне удавалось избегать ловушек, связанных с каверзными вопросами. Мозаичный Макс Са за спиной судей, подмигивал мне, когда лучи солнца попадали на его глаза. Мне уже стало казаться, что моя версия прокатила: лица судей были явно обескураженные.
Прекратив спрашивать меня, судьи совещались вполголоса. Я незаметно подмигнул Нате, давая понять, что не все еще потеряно. Даже отношение воинов к нам изменилось: копья они опустили, а на лице двоих проступало сопереживание. Во время рассказа про жизнь среди дикарей, я рассказал о жестоких нравах последних, про случаи каннибализма, про отсутствие института брака. Мои слова попадали на благодатную почву, двое судей даже кивали, соглашаясь с моими словами. Если бы допрос продолжился полчаса в подобном ключе, мои судьи, наверное, заплакали бы, сопереживая моим перенесенным страданиям.
— Достопочтенные служители Божьи, разрешат мне задать вопросы сектанту? -поднялся со своего места Гранит, облаченный в ненавистную мне черную форму.
— Здесь все ясно, этот случай нельзя отнести к сектантству. Парень просто глуп, сказалось время, проведенное с дикарями, — ответил главный судья. Мое сердце забилось, неужели нам удалось избежать смертной казни.
— Я очень уважаю твое мнение служитель Мирий, но всего несколько вопросов, — настойчиво повторил Гранит.
— Хорошо, задавай, -махнул рукой судья, теряя интерес к происходящему.
— Я не верю, что маленький мальчик, заблудившийся в лесу, двое суток, не встретил дикарей. В лесу, где полно зверей, где за каждым кустом есть опасность. Не верю, что мальчик десяти лет роду, смог бы выжить. — Сказав это, Гранит посмотрел мне в глаза.
— Я был старше, мне было двенадцать, — ответил, не отводя глаз.
— Ты так подробно рассказал события тех двух дней, на каком дереве ты спал, кого из зверей видел. У тебя хорошая память? — вопрос застал меня врасплох.
— Не жалуюсь, — ушел я от прямого ответа.
— Хорошая, помнить все трудно, даже мне. Если ты хорошо помнишь это, то скажи, кто твой отец, где вы жили в Макселе, чем занимался твой отец?
— Мой отец был кожевенником, его мастерская располагалась у озера.
— Хорошо, а помнишь ты молитву в память Макс Са? — от этого вопроса я похолодел.
— Помнил раньше, но сейчас слова забылись, — сделав виноватый взгляд, потупил голову, изображая раскаяние.
— Но ты же не забыл, как именно Бог послал своего сына к людям? — Проклятый Гранит не унимался. Все трое судей теперь слушали очень внимательно.
Этот вопрос был на засыпку: не просто так он был задан. Я интуитивно чувствовал, что не все так просто. Расценив мое молчание как незнание, один из судей начал проявлять нетерпение. Понимая, что над моей головой сгущаются тучи, рискнул и ответил:
— Бог послал своего сына Макс Са к людям, спустив его с неба на землю, чтобы нес он им свет и огонь.
После моих слов наступила гнетущая тишина: направив на меня палец, Гранит громогласно объявил: — Сектант!
Мое тело покрылось испариной, воины по бокам от нас, взяли копья наизготовку. Сидевший в центре судья встал, мелкими шажками, подойдя ко мне взглянул мне в глаза:
— Я ведь поверил тебе. — Отойдя от меня на пару шагов, старик остановился и продекламировал:
— Родилась новая звезда на небе и озарила она путь, падая. Это предсказанное знамение, что среди племени Русов родится необычный ребенок, сын Бога, которого нарекут именем Макс Са. И родится он в семье простого охотника Кова и жены его Мары, но не от их брака, а от частицы звезды, в котором была заключена частичка самого Бога.
Старик вернулся на место: на лице Гранита сияла улыбка, он поймал меня как котенка. Трое судей вполголоса совещались недолго. Сидевший справа встал, оправляя свою белую мантию.
— Властью, данной мне как Божьему служителю, рассмотрев обвинение в ереси и сектантстве, объявляю, что человек, стоящий перед нами, называвший себя именем сына Бога, является злостным еретиком и сектантом. Его заблуждение, вольное
