Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

Я вскрикиваю, но из груди вырывается лишь хриплый стон. Большая часть носа уже под водой. Она поглощает полубак и медленно подбирается к мостику. Как ни странно, корабль теперь клонится не на правый, а на левый борт.

Шлюпбалки пусты, их канаты болтаются в поднимающейся воде. Несколько лодок плывут прочь, несмотря на то что почти наполовину пусты.

Неудивительно, что люди попрыгали в воду. «Титаник» вскоре пойдет на дно, и, как ракушки на боках кита, мы отправимся следом, если как можно быстрее не отплывем подальше. По крайней мере в воде мы можем попробовать добраться до лодки — пока не превратимся в ледышки.

— Шевелись, — рычит Джейми, баюкая левую руку. — Складные шлюпки все еще должны быть здесь.

Мимо нас пробегает терьер, за которым несутся такса и пара пастушьих овчарок.

— Откуда они взялись?

— Без понятия. Но они бегут туда, где повыше.

— Может, и нам пойти следом. — Я смотрю, как они карабкаются к корме.

— Нет. — Джейми тянет меня прочь. — Складные шлюпки должны быть где-то в той стороне. — Он кивает на залитый водой нос.

Я упираюсь ногами в палубу.

— Но я не вижу никаких лодок. Мы просто лезем в самый ад.

— Шевели чертовыми ногами, — рявкает Джейми.

Мы пробираемся по наклонной палубе, и каждый шаг причиняет боль. Но, по крайней мере, движение заставляет кровь циркулировать.

Огни тускнеют, сменяя желтый свет на оранжевый, отчего по лицу Джейми ползут мрачные тени. Пар вырывается из наших ртов, напоминая о том, что в нас есть еще хоть капелька тепла.

Мимо проносятся люди, спешащие на корму. Я одариваю Джейми скептическим взглядом.

— Ты уверен, что мы идем в нужную сторону?

Джейми рвется вперед, хотя и дураку ясно, что в этой части не осталось ни одного суденышка.

Вода с готовностью кидается нам навстречу, стоит добраться до носовой части палубы. Волны шипят и скользят мимо, как гадюки в гнезде, ледяные, темные, вездесущие.

— Смотри! — Джейми указывает на продолговатый горб, похожий на брюхо гигантской рыбины, дрейфующий в тридцати футах внизу, там, где вода заливает стапель-палубу. Это перевернутая складная шлюпка. Два каната привязывают ее к перилам на крыше офицерских кают. Люди бултыхаются по бокам лодки, пытаясь взобраться на киль до того, как ее привязь оборвется.

— Мы идем туда, — прямо заявляет Джейми.

— Ты хотел сказать, плывем?

Двое мужчин карабкаются мимо нас, чуть не роняя меня, но Джейми успевает схватить мою руку.

— Сюда. — Он шагает к лестнице, ведущей на крышу.

— Постой! Куда ты собрался? — Я тащусь к лестнице следом за ним.

Крыша офицерских кают расстилается перед нами абсолютно безлюдная. Миновав первую трубу, вода начала затапливать мостик. Я не могу не вспомнить капитана Смита, чья карьера определенно пойдет ко дну вместе с его кораблем. Даже если выживет он сам, она уже окончена.

С правого борта с трудом можно разглядеть еще одну складную шлюпку, которая быстро удаляется, подгоняемая веслами пассажиров. Впереди фок-мачта настолько погрузилась в воду, что смотровая площадка будто бы плывет по воде, а ее латунный колокол раскачивается, как фонарь на ветру. Слева по борту крошечный огонек, возможно, являющийся нашим спасением, ничуть не увеличивается, оставаясь всего лишь одной из холодных и недостижимых звезд.

От липкого пота покалывает кожу. Мы одни в этой клоаке. Кто нас спасет, если мы не поможем себе сами?

Джейми хватается за ту часть перил, к которой привязаны два каната, удерживающие складную шлюпку. Сильное течение натягивает канаты, словно лодка и «Титаник» решили посоревноваться в их перетягивании.

— Мы пройдем по этим веревкам. Это легко, по веревке на каждую ногу, почти как по рельсам. Чем меньше времени мы проведем в воде, тем лучше.

— Но, Джейми, я едва чувствую ноги. Как я должна…

— Ты не упадешь. Я пойду прямо за тобой. Быстрее, пока лодка не сорвалась или они не обрезали канаты. Ты сможешь.

Он помогает мне взобраться на перила. Он проделывал это тысячи раз, но этот раз как первый.

Мое сердце бьется, как рыба, выброшенная на берег, а пальцы превратились в сосульки. Я сомневаюсь, что смогу сделать даже шаг, не упав. В теории идти по двум канатам должно быть легче, чем по одному. Но не в середине бушующего Атлантического океана, когда канаты в любой момент могут провиснуть по прихоти капризного течения. И не тогда, когда дрожишь так сильно, что слышишь, как кости внутри стучат друг о друга.

За моей спиной Джейми с затуманенным тревогой лицом продолжает поддерживать меня за руку. Почему-то его расстроенный вид немного приводит меня в чувство. Ладно. Я сделаю это. Хотя бы ради того, чтобы стереть с его лица это убитое выражение.

Я выдыхаю клуб пара в его сторону, на удачу. Он моргает, а потом дует в ответ, одаривая меня кривой улыбкой.

Глубоко вздохнув, я вытягиваю ногу и проверяю канат. Он твердый, как перила. Балансируя, я вытягиваю другую ногу. Всего около десяти дюймов разделяют канаты. Нужно двигаться быстро, чтобы моя скорость сделала меня легче.

Вся жизнь — это хождение по канату. Можно быть убитым даже на улице, но мы не прекращаем ходить по улицам из-за страха. Просто ходим, пока страх не перестает быть частью уравнения.

Я отпускаю Джейми и иду.

Океан шипит и плюется всего в паре ярдов подо мной, вздымаясь все выше с каждым моим сделанным вперед шагом. Прищурившись, чтобы лучше видеть, я движением прогоняю страх, помня, что этого дьявола можно усмирить.

Когда одна нога соскальзывает с веревки, я переношу вес на другую. Туда и сюда, легкая, как мотылек.

Люди кричат. Некоторые даже плачут. Тела бьются в воде, их страх, как клешни краба, цепляет меня со всех сторон. Оторвав взгляд от этого безумия, я сосредоточиваюсь на своих ногах. Лодка впереди начинает приобретать форму, но я не смею посмотреть прямо на нее. Словно делая вдох, я обращаю взгляд внутрь себя, туда, где только свет, легкость и крылья.

Дорога колеблется. Тонущий мужчина хватается за канат слева. Мокрые пряди наполовину скрывают его лицо, но не крючковатый нос. Это Скелет!

Моя правая нога вцепляется в свой канат, и я раскачиваюсь, пытаясь не упасть.

Затем быстро ставлю левую ногу на канат к правой и раскидываю руки.

Скелет выпускает канат из рук. С воплем, заставляющим меня колебаться, он скрывается в пучине океана.

Больше я об этом несчастном не вспоминаю.

Но тут правый канат провисает, и я чувствую, что падаю.

Меня перехватывает протянутая рука.

— Поймал, мисс! — кричит парень, затаскивая меня на киль перевернутой лодки. — Хоть и едва поверил