Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Мгновение за мгновением, пока звучали торжественные слова, Нед ощущал величие этого мига: огромная страна медленно и мучительно поворачивала к религиозной свободе. Это была заветная мечта многих людей — и самого Неда. Этого же хотела королева Елизавета — и в этом нуждалась Сильви Пало.

Наконец кардинал спросил у принцессы, согласна ли та взять в мужья короля Наваррского.

Марго молчала, ее губы были крепко сжаты.

Неужели она все-таки решит нарушить данное слово, в этот судьбоносный миг? Говорят, она весьма своевольна…

Жених нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Принцесса и кардинал долго смотрели друг на друга.

Затем король Карл, стоявший рядом с сестрой, подался вперед, положил ладонь на затылок Марго и подтолкнул.

Принцесса дернулась. Со стороны выглядело так, словно она кивнула.

Это вовсе не согласие, подумал Нед, и Господь это видел, как и вся толпа зевак. Но для кардинала такого движения оказалось вполне достаточно, и он торопливо объявил Анри и Маргариту мужем и женой.

Пару повенчали — но если что-то пойдет не так, брак, не подтвержденный брачной ночью, еще возможно будет отменить.

Свадебная процессия двинулась в собор на праздничную мессу. Жених, впрочем, не присоединился к католикам и почти сразу вернулся на площадь перед храмом.

Там он заговорил с мужчиной, в котором Нед узнал Гаспара де Колиньи, предводителя гугенотов. Вряд ли эти двое намеревались кого-то уязвить, однако поневоле сложилось впечатление, что они сознательно отвергли службу в соборе. Во всяком случае, именно так восприняла это толпа. Раздались возмущенные крики, потом кто-то затянул полюбившуюся песенку:

Анже! Ха! Ха! Ха! Анже! Ха! Ха! Ха!

Разумеется, гугенотам не могли понравиться насмешки над их вожаками, которых прямо сейчас пытали в темницах герцога Альбы.

Вельможи в амфитеатре прогуливались среди скамей и вели какие-то беседы, но когда пение сделалось громче, все разговоры прекратились и сановники принялись встревоженно озираться.

Группа гугенотов на крыше соседнего здания попыталась перекрыть католиков, запев псалом, их поддержали другие. В толпе внизу зашевелились крепкие молодые люди, направились к этому зданию.

Налицо были все признаки скорого мятежа. Если стычка все же произойдет, умиротворяющее влияние свадьбы будет сведено на нет.

Нед выглядел приятеля Уолсингема, маркиза де Ланьи, в расшитой бриллиантами шапке, и протолкался к нему.

— Вы не могли бы унять этих поющих гугенотов? — спросил он. — Толпа злится все сильнее. Мы проиграем все, если начнутся беспорядки.

— Я велю им умолкнуть, если католики прекратят распевать свою похабщину, — отрезал маркиз.

Нед стал высматривать какого-нибудь вменяемого католика — и увидел Афродиту де Болье. Он бросился к девушке.

— Может, найдете священника или кого-то еще, кто заставит толпу перестать петь про Анже? Иначе нам всем грозят неприятности.

Афродита сразу поняла, что он имеет в виду.

— Пойду в собор, поговорю с отцом.

Нед покосился на Анри де Бурбона и Гаспара де Колиньи. Вот он, корень всех зол!

Он вернулся к Ланьи.

— А вон тем двоим вы можете объяснить, что им лучше исчезнуть? Уверен, они не нарочно, однако толпа звереет, сами видите.

Ланьи кивнул:

— Конечно. Никто из них не хочет неприятностей.

Несколько минут спустя Анри и Колиньи скрылись в архиепископском дворце. Из собора вышел священник и сказал зевакам, что те своим пением мешают службе. Пение смолкло. Гугеноты на крыше тоже замолчали. Площадь успокоилась.

Хвала небесам, подумал Нед; пока обошлось.

5

За венчанием последовали три дня буйных празднеств, но мятежа так и не случилось. Пьер испытал горькое разочарование.

Да, на улицах и в тавернах происходили мелкие стычки и пьяные драки, воодушевленные протестанты сцеплялись с разъяренными католиками, однако ни одна стычка не переросла в мятеж, способный охватить весь город.

Королева Екатерина не желала насильственного противостояния. Колиньи, подобно большинству умных и коварных гугенотов, сознавал, что добьется большего, не проливая крови. Вместе они сумели остудить наиболее горячие головы с обеих сторон.

Де Гизы пребывали в растерянности, видя, что власть и влияние ускользают из их рук. А потом Пьер придумал новый план.

Нужно убить Гаспара де Колиньи.

В четверг, когда вся знать отправилась на турнир, завершавший торжества, Пьер встретился с Жоржем Бироном на старой половине Лувра. Полы здесь были земляными, а стены пугали грубой каменной кладкой.

Бирон пододвинул стол к окну. Из длинного чехла, в каких носили картины, он достал оружие с длинным стволом.

— Аркебуза, — узнал Пьер. С двумя стволами, один над другим.

— Если промахнется из одного ствола, сможет попасть из другого.

— Отлично.

Бирон показал на спусковой механизм.

— Колесцовый замок.

— Значит, порох сам воспламенится. Убить-то из нее можно?

— С расстояния до ста ярдов — наверняка.

— Испанский мушкет был бы надежнее. — Мушкеты весили больше и стреляли дальше, а рана, нанесенная мушкетной пулей, чаще всего оказывалась