Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова

клокочет боевая ярость. Я шиплю, чтобы он успокоился. Агрессия — гарантия того, что в лодку мы не сядем.

Я выхватываю шапку из рук Ква и смотрю прямо в сузившиеся глаза офицера Мерри.

— Длинные волосы — помеха акробату. Одеваясь как парень, я могу делать трюки, которые многие сочли бы неподобающими для девушки. — Я поворачиваюсь к сидящим в лодке. — Многие из вас наслаждались нашим представлением. Я умоляю вас вступиться за нас.

Крики за и против звучат одновременно, сливаясь в один бессмысленный гул.

И тут знакомая фигура поднимается на ноги, одной рукой держась за плечо матери для равновесия.

— Офицер Мерри, я лично могу подтвердить как то, что она совершенно определенно девушка, так и то, что ваш человек, бесспорно, некомпетентный бабуин. — Алые губы Эйприл застывают в ехидной улыбке, словно подчеркивая последнее слово.

— Я тоже могу подтвердить ее личность, офицер Мерри, — добавляет другой голос, чуть более нежный, но не менее звонкий. За спиной Эйприл поднимается еще одна девушка. У меня глаза на лоб лезут при виде Шарлотты, все еще в зеленом бархатном платье и со Штруделем, прижатым к груди. Миссис Файн сидит на скамье рядом с ней. — Валора, иди садись к нам.

— Разве нам не пора отправляться? — вмешивается женщина с приплюснутым, бульдожьим лицом, сидящая на носу лодки со спрятанными в муфту руками.

— Опускайте нас! — кричит другая.

Тяжелый взгляд Ква перебегает с меня на лодку.

Офицер Мерри вздыхает.

— Ладно, вы садитесь. Но без этих двоих. Они вполне взрослые, чтобы остаться.

— Им всего восемь и десять лет!

Я сбросила по паре лет и надеюсь, этого будет достаточно.

— Мне было десять, когда папаша дал мне мула и велел проваливать, — говорит мужской голос неподалеку.

Мужчины, остающиеся на палубе, согласно кричат.

— Несправедливо отдавать место этим попрошайкам, когда честные женщины ждут своей очереди.

— Какие женщины? — Я осматриваюсь и не вижу ни одной.

— Через посадочные двери запустили еще людей, — отвечает кто-то.

Винк и Олли стоят навытяжку, как солдатики. Офицер Мерри наклоняется так, чтобы его глаза оказались вровень с их, и жесткие черты его лица смягчаются.

— Послушайте, парни. Пришло время быть мужчинами. Вскоре будет другая лодка, в которой найдется место для вас, но сейчас нам надо отправить женщин и малышей, хорошо?

— Да, сэр, — голос Олли прерывается. Винк кивает, его щека подергивается, как огонек светлячка.

— Нет! Я настаиваю. Они под моей опекой.

— Тогда оставайтесь с ними, — заявляет дама с муфтой.

Джейми обнимает Винка за плечи и тянет назад.

— Ступай, Вал. Парни, идем. Мы найдем другую лодку.

Я фыркаю. Как он может быть уверен, что у следующей лодки не возникнет эта же проблема?

Олли идет за Винком, и даже Фонг ковыляет назад. Я втягиваю холодный воздух, от которого ноют зубы. Узкоглазые сговорились против меня.

— Скорее, прошу вас, скорее! — кричит какая-то женщина.

Эйприл приглашающе машет затянутыми в перчатки руками.

— Сюда, дорогая. Будем держаться вместе.

Штрудель лает, а Шарлотта полными слез глазами следит за нашим с Джейми молчаливым спором.

Но я не могу бросить своего брата. Чтоб его. Джейми как вода в ладони, удержать которую можно лишь несколько мгновений, прежде чем она начнет просачиваться сквозь пальцы. Не нужно было отпускать его еще два года назад, когда он уходил прочь в слишком большой для его тощей фигуры матросской форме, скрывая боль за излишне прямой осанкой. Если я сяду в эту лодку, я могу больше никогда его не увидеть. Хуже того, из-за него я привязалась и к другим, и теперь, потеряв каждого из них, я утрачу частичку души.

Офицер Мерри указывает головой на меня.

— Сажайте ее.

Ква и еще один матрос тянутся ко мне, но я уворачиваюсь, гордо задрав подбородок.

— Руки прочь.

— Черт тебя дери, Вал! — Если бы рука Джейми не висела на перевязи, он бы сам закинул меня в лодку. — Другого шанса у нас может и не быть.

Щека Винка перестала дергаться, зато потек нос Олли.

— Значит, давайте сделаем так, чтобы он появился.

38

— Если мы отсюда выберемся, напомни мне открутить тебе голову, — шипит Джейми, срываясь с места.

Следующие две шлюпки уже спускают на воду, хотя они почти наполовину пусты. Спустили ли уже шлюпки в трех остальных квадрантах? Мышцы ноги сводит судорогой от попыток бежать, лавируя на скользкой ото льда палубе. Джейми кидается к маленькому катеру — ближайшей к мостику спасательной шлюпке, где экипаж еще принимает пассажиров.

Используя все свое обаяние, так помогавшее ему очаровывать публику перед нашими выступлениями, и размахивая даже поврежденной рукой, он привлекает внимание офицера.

— Нас всего пятеро. У вас там полно места. — Он указывает носом в сторону лодки. Среди пассажиров я вижу двух женщин, чьи лица скрыты широкополыми шляпами.

Лодка начинает опускаться.

— Постойте, постойте! — кричит Джейми. — Офицер, приятель, позвольте нам сесть. Посмотрите, сколько здесь еще людей. К тому же у нас раненый, два ребенка и девушка.

Мои ботинки стучат по палубе, когда я подхожу к офицеру, чьи ноздри при виде меня раздуваются.

— Офицер Мерри сказал нам, что мы можем сесть в эту лодку. Идите и спросите его сами, если не верите мне.

Сомневаюсь, что он будет проверять мои слова.

Его серьезный взгляд обегает палубу. Клянусь, он уже готов пустить нас, но тут один из пассажиров лодки привстает и грозит офицеру пальцем. Это надменный сэр Космо Дафф-Гордон.

— Чушь, вы не можете пустить этих бродяжек в лодку!

Даже несмотря на холод, от этого оскорбления мое лицо вспыхивает.

Леди Дафф-Гордон пристально изучает нас из-под полей шляпы. Ее взгляд скользит по моему лицу. Затем Люси, как она попросила ее называть, насмешливо фыркает.

— Теперь они еще и в женщин рядятся.

— Люси, это же я, миссис Слоан. — Я с мольбой протягиваю к ней руки, вспоминая как ее затянутая в сатин ручка тепло пожимала мое запястье всего пару дней назад. — Вы просили меня надеть ваше платье «Клубника со сливками», помните? Пожалуйста, помогите нам!

Люси некрасиво распахивает рот, напоминая своим видом об откидной крышке стола.

— Я… я… — Ее глаза, огромные, как спасательные круги, мечутся из стороны в сторону, пока наконец она не наталкивается на озадаченный взгляд мужа. Ее лицо свирепеет. — Я вас не знаю, как вы смеете разговаривать со мной так фамильярно!

Ее отказ меня не удивляет, и все же губы кривятся, словно я снова вместо сочной мякоти апельсина укусила горькую шкурку.

Сэр Дафф-Гордон взмахивает рукой.

— Мы уже должны отплыть. Я заплатил большие деньги. Опускай,