Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Почему же?

Ермак шагнул вперёд, насколько позволял этикет.

— Потому что Кучум — это ещё не всё. Там, в Сибири, появился новый враг. Бухарское ханство. В двухстах верстах от Тобольска, вниз по Иртышу, они уже построили город. Не острог, не зимовье — настоящий город, со стенами, с башнями. И в нём — тысячи воинов.

Годунов нахмурился. Причем как-то странно. Ермак это заметил своим острым взглядом. Будто притворно. Хотя кто его знает. Если б видел Годунова каждый день, мог бы отличить, когда он искренен, а когда играет.

— Бухара? Откуда бы?

— Не знаю откуда, но они там. Я сам видел. И войско из Москвы с ними не справится. Стрельцы хороши против татар, против Литвы. Но не против Бухары. Те воюют иначе.

— Сказки рассказываешь, атаман.

— Не сказки. Дозволь вызвать Василия Яковлевича Щелкалова. Он со мной ездил на разведку. Своими глазами видел тот город.

Годунов переглянулся с царём. Фёдор Иванович едва заметно кивнул — первое его движение за всю аудиенцию.

— Позвать дьяка Щелкалова, — распорядился Годунов.

Почти сразу в палату вошёл Василий Яковлевич. Поклонился царю, встал рядом с Ермаком. Ждал, получается, за дверью? Знал, что разговор за Бухару зайдет? И Годунов это знал? Очень похоже на то. Не мог дьяк заранее не встретиться с Годуновым и не рассказать ему о том, что видел. Но тогда для кого это все? Для царя, для бояр? Тонкие нити плетет Борис Фёдорович, ох и тонкие…

— Скажи нам, Василий Яковлевич, — обратился к нему Годунов, — правду ли говорит атаман? Видел ли ты бухарский город на Иртыше?

Щелкалов помедлил, но лишь на мгновение.

— Видел, Борис Фёдорович, — ответил он. — Всё так, как атаман сказывает. Город велик и крепок. Стены — не чета нашим дальним острогам. Воинов много, тысячи. И много пушек.

— И что же ты думаешь?

Дьяк вздохнул.

— Думаю, что трудно будет воевать с Бухарой, Борис Фёдорович. Очень трудно. Город тот не взять наскоком. А Бухара богата — наверняка ещё и пушки пришлют, и людей добавят. Если мы сейчас не управимся, потом только хуже будет. Пойдут они в Сибирь. Не просто так город- опору построили.

Годунов откинулся в кресле, задумчиво глядя на Ермака.

— И ты, атаман, полагаешь, что твои казаки справятся там, где московское войско не сможет?

— Да, — просто ответил Ермак. — Мы там уже давно. Знаем землю, знаем реки, знаем, как воевать в тех краях. Местные народцы нас уважают — кто по доброй воле, кто из страха. Стрельцам же придётся всё начинать сначала. А время дорого.

— Смело, — Годунов чуть усмехнулся. — Очень смело. Ты понимаешь, что если не справишься — головой ответишь?

— Понимаю.

Годунов повернулся к царю. Они обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. Наконец Фёдор Иванович снова кивнул. И что значит этот кивок? Подтверждение того, о чем они с Годуновым разговаривали ранее?

— Быть по сему, — произнёс Годунов. — Победишь Бухару — станешь воеводой Сибирским. От царского имени будешь править, суд и расправу чинить, ясак собирать. Проиграешь — пеняй на себя. Государь наш на то согласен.

Царь Фёдор тихо произнёс:

— Согласны.

Ермак поклонился — на этот раз ниже, почти до земли.

— Благодарю, государь. Не посрамлю.

— Ступай, — махнул рукой Годунов. — Московское войско с тобой не пойдёт. Коль победил татар — по силам тебе и бухарцы.

Ермак поклонился ещё раз и направился к выходу. Уже у самых дверей он услышал своим чутким лесным слухом голос Годунова, тихий, обращённый к кому-то из бояр:

— Упрямец. Но, может, такой там и нужен.

Черкас Александров ждал во дворе, меряя шагами каменные плиты. Когда Ермак вышел на крыльцо, сотник замер, вглядываясь в лицо атамана, пытаясь угадать исход.

— Ну? — выдохнул он.

Ермак спустился по ступеням. Троица казаков уже стояла рядом — напряжённые, готовые ко всему.

— Возвращаемся в Тобольск, — сказал атаман.

Черкас моргнул.

— Так тебя… отпустили?

— Отпустили. И ещё воеводой обещали сделать, если Бухару побьём.

Казаки переглянулись. Один из них, седоусый, неверяще покачал головой.

— Воеводой? Тебя, атаман? Да как же…

— А вот так, — Ермак позволил себе улыбку. — Идём. Нечего тут стоять. Дела ждут.

Он пошёл через двор к воротам. Казаки двинулись следом — всё ещё ошеломлённые, но уже расправляя плечи. Черкас нагнал атамана, пошёл рядом.

— Я уже не думал тебя увидеть, — признался он тихо. — Решил — всё, сгинул атаман в царских палатах.

— Почти сгинул, — отозвался Ермак. — Хотели в Рязань сослать, поместье дать. Доживай, мол, свой век в покое.

— А ты?

— А я отказался.

Черкас присвистнул.

— Отказался? Царю? И живой вышел?

— Как видишь.

Они миновали ворота и оказались на улице. Москва шумела вокруг — торговцы кричали, колёса телег грохотали по мостовой, где-то звонили колокола. Обычный весенний день в столице.

— Значит, воевать будем, — сказал Черкас. — С Бухарой.

— Будем.

— Ну, тогда и ладно, — сотник ухмыльнулся. — А то я уже думал — неужто на покой? Скучно же.

Ермак не ответил. Он смотрел на московские стены, на купола церквей, на далёкие холмы за рекой. Где-то там, за тысячи вёрст, ждал недостроенный Тобольск.

* * *

Эртиш-Шахром поднимался над рекой медленно и неумолимо, как поднимается тесто в тепле — день за днём всё выше, всё внушительнее. Бухарский хан Абдулла, повелитель Мавераннахра, простёр свою длань на север, к диким землям, где татары бились с неведомыми пришельцами — русскими казаками, явившимися неизвестно откуда и засевшими в Кашлыке и Тобольске. Двести вёрст отделяли новую крепость от казачьих гнёзд — расстояние немалое, но река соединяла всё, и по реке враг мог явиться в любой день. И казаки, и враг посерьезнее — московское войско.

Мирза Хушдаур-бек стоял на недостроенной стене и смотрел на Иртыш. Река несла свои воды спокойно, не ведая о том, что скоро станет полем битвы.

— Рахим! — позвал он.

Молодой инженер поднялся к нему по деревянным ступеням. Он видел стены Константинополя, изучал чертежи венгерских крепостей, знал, как строили свои твердыни франки и венецианцы. Теперь всё это знание должно было воплотиться здесь, на краю обитаемого мира.

— Караван с юга показался, — сказал Хушдаур-бек. — К вечеру будут здесь.

Рахим обрадованно поклонился.

К вечеру, когда солнце уже коснулось горизонта, в лагерь строителей вошли первые верблюды. Их было много — тридцать, сорок, но главный груз везли последние десять животных, запряжённых в огромную повозку на низких колёсах. Повозка скрипела и стонала под тяжестью своей ноши, и погонщики то и дело останавливались, чтобы проверить крепления.

Рахим вышел встречать караван вместе с Хушдаур-беком. Когда погонщики откинули войлочное