Фантастика 2025-50 - Сергей Ампилогов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
По улицам то и дело носились шумные ватаги детишек. Глядя на них, я прикидывал, сколько там бегает сыновей и дочерей местных ремесленников с лавочниками, а сколько – юных воришек, обчищающих карманы и кошельки ничего не подозревающих горожан. Одну такую ватагу мне даже довелось увидеть в деле. Тощий мальчонка подлетел к юной даме, каким-то чудом миновав грозного охранника, успевшего замахнуться на него дубинкой. Я не заметил движения маленького ножа, однако как и все, видел последствия удара. С дамы упали юбки, обнажив стройные ножки, и не только. Даже охранник так и замер с занесённой над головой дубинкой. А в этот момент соратники тощего мальчишки стремительными движениями избавляли засмотревшихся на внезапно открывшиеся прелести юной дамы зевак от кошельков. Потом были крики, топот ног стражников, пощечины охраннику, стоящему с глупым видом, оглушительные свистки. Но детишек уже и след простыл.
Однако общее мирное впечатление портили крысоловы, крепко державшие в руках поводки со злющими терьерами и цверкшнауцерами. Кое-кто из собак держал в зубах свои трофеи, у других из пасти торчали только хвосты. И, конечно же, никто не смел и близко подойти к докторам, также прогуливающимся по улицам, стуча своими длинными тростями. Маски почти у всех были опущены на шею, а кто-то и вовсе не носил их. Однако нельзя не узнать врачей по их длинным, чёрным плащам и круглым шляпам – отличительному признаку профессии. Они напоминали, что чума куда ближе, чем кажется, и забывать о ней – непростительная глупость.
Я впервые за долгое время ночевал в нормальной комнате, на кровати, застеленной приличным матрацем, пускай и полным клопов. Я завернулся в тёплое одеяло – ветер с моря после заката задувал уже довольно прохладный – и почти сразу уснул. Не помешала даже непривычная мягкость ложа и подушка, из которой лезли перья. Но всё же лучше такая, чем свой же кулак или предплечье, как это было в монастыре.
Дилижанс отправлялся прямо на рассвете. Хозяин явно планировал добраться до Пармы до захода солнца, либо в крайнем случае проделать как можно меньший отрезок пути в темноте. Предусмотрительные подавальщицы тут же предложили нам купить еды в дорогу. Мясо и сушёные фрукты были завёрнуты в промасленную бумагу. Мы взяли с собой по одному, а кто и по паре этих свёртков, и разбавленного пива, чтобы не жевать всухомятку.
Не прошло и десяти минут, как дилижанс покинул Специю, и покатил на северо-запад, к Парме. Старая римская дорога пускай и не поддерживалась в идеальном порядке, как во времена древней империи, однако позволяла дилижансу развивать довольно приличную скорость. Кучер то и дело погонял лошадей, чтобы поспеть в Парму до заката. Этот отрезок пути были наиболее опасным в путешествии из Лукки в Парму. Здесь не было ни деревень, ни даже ферм. Местность была безлюдная, а потому одинокая повозка вполне могла показаться отличной целью разбойникам. С другой стороны, в безлюдных землях чаще всего сбивались в серые орды бродячие мертвецы – жертвы тех же разбойников с большой дороги. Здесь не было бездушных, а охотящиеся на бандитов егеря предпочитали не связываться с покойниками. Конечно, одного-двух они отрядом и порубали бы без потерь, а вот если тех будет больше, предпочтут ускакать, благо ни одному мертвецу не сравниться в резвости с лошадью. Однако в таких опустевших из-за чумы землях встречались твари куда страшнее просто бродячих мертвецов, и вот они-то как раз не прочь были закусить всадником вместе с конём. А когда и дилижансом вроде нашего. И спасало лишь одно – большинство из них предпочитали не выбираться из своих логовищ при свете дня. Их временем была ночь – вот почему кучер нещадно погонял лошадей, а хозяин дилижанса на коротких остановках, не торгуясь, платил за свежих. Такая скорость передвижения и расходы, связанные с ней, конечно же, входили в стоимость проезда.
Но как бы ни гнали коней, добраться до Пармы раньше заката не удалось. Солнце скрылось за горизонтом, последние лучи его погасли, а мы всё ехали по старой римской дороге. На одной из остановок хозяин дилижанса вытащил из дорожного сундука мушкет и бандельеру с пистолетами. Все разговоры стихли сами собой, дети жались к матери с отцом, и не глядели больше в окна. Хотя занавески на них были убраны как раз для лучшего обзора. В левое теперь смотрел я, в правое – охранник купца. Бывший пистольер накинул на плечи кольчужную пелерину, а на голову нахлобучил видавший виды морион[215]. Меня всегда удивляла привычка бывших вояк цеплять на себя доспехи при любой опасности. В битве от этого есть толк, а вот при нападении на дилижанс они ведь будут только мешать. Однако давать советы охраннику я счёл лишним – он ведь профессионал и знает своё дело, так что мне лучше не лезть. Отец семейства вытащил из кофра, поместившегося под сидением, длинный гросмессер в потёртых ножнах и положил себе на колени.
Стук копыт донёсся до нас издалека. Стальные подковы стучали по камням древней римской дороги. Тут же мы втроём подобрались, готовясь к возможным неприятностям. Охранник вытащил из-за пояса два длинных пистолета, проверил порох на полке и аккуратно положил оба себе на колени. Я поступил также со своим единственным пистолетом, вручённым мне одним из слуг инквизитора вместе с остальным оружием. Отец семейства с мрачным видом проверил, легко ли выходит из ножен гросмессер.
Когда наш дилижанс начал замедлять ход, а после и вовсе остановился, все были уже на взводе. Не прошло и минуты, как его окружили всадники, ехавшие нам навстречу. Через окошко было сложно разглядеть кто это и сколько их. Однако все понимали – встреча на ночной дороге сулит мало хорошего.
- Господа, - появилось в окне круглое лицо свесившегося с
