Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Мистер Стюарт поднимает бокал за ножку, как розу, и я перехватываю свой, повторяя за ним.
— За ваше будущее.
Я делаю слишком большой глоток, и вино ударяет мне в нос, вызывая слезы на глазах.
— Должен извиниться перед вами за то, что не нашел вас сразу. Но мне пришлось сперва переговорить с приятелем, у которого есть работники-китайцы, — Исидором Штраусом, владельцем «Мэйси», крупнейшего универсального магазина в Соединенных Штатах. Думаю, вам не нужно объяснять, как нелегко обойти Акт об исключении китайцев. — Он запивает мрачные мысли шампанским. — По моему мнению, чем меньше правительство сует нос в мои дела, тем лучше для всех.
— Как вы это сделаете? — спрашиваю я. Джейми ерзает рядом, трогая левое плечо, которое наверняка беспокоит его.
Мистер Стюарт кивает.
— В Акте есть исключения, среди которых учителя. Чарли вот уже некоторое время вынашивает планы по созданию цирковой школы. — Он потирает руки. — Возможно, частью вашей работы в цирке станет обучение других искусству акробатики.
— А это сработает? — спрашивает Джейми.
— Я думаю, да. Особенно когда в дело вступит Чарли. — Он подкидывает и ловит свои часы. — Если бы не он, все шесть его братьев до сих пор показывали бы трюки с пони на ферме, а не управляли крупнейшей развлекательной компанией в мире. Он получил право на перевозку двадцати шести верблюдов, шестнадцати слонов и трех сотен тридцати пяти лошадей по железной дороге, зная, кого и чем умаслить. Но вот в чем дело, ребятки.
У меня кровь застывает в жилах.
— Пункт об учителях распространяется только на мужчин.
— Я могу сойти за мужчину. Вы же видели наше представление.
— Вообще-то, я хотел предложить, чтобы Джейми поехал как «учитель», а вы — как его «жена».
Джейми откидывается на спинку дивана.
— Но мы так не договаривались.
Его слова эхом отдаются в бездне неверия, внезапно открывшейся во мне. Джейми не хочет ехать? Я не поняла его. Прощальный тост на ужине прошлым вечером был обращен… ко мне. Приглушенный гул корабля усиливается, как будто у меня в голове жужжит пчелиный рой.
— Прошу прощения, но для вашего номера нужны вы оба. Честный и Доблестный. К тому же слишком рискованно для братьев Ринглинг нанимать одинокую девушку.
— В каком смысле рискованно? — спрашивает Джейми.
Мистер Стюарт с такой силой обхватывает подбородок пальцами, что тот, кажется, вот-вот поменяет форму.
— Например, она может сбежать. А еще женщины, бывает, оказываются в положении.
— У меня определенно нет подобных планов.
— Ни у кого никогда их нет.
Джейми застывает.
— Своим замечанием вы пытаетесь оскорбить Валору? — Его глаза вспыхивают, а пальцы впиваются в диванные подушки, словно когти. Он редко кричит, предпочитая молчаливое презрение брани. — Она в одиночку заботилась о нашем отце, когда мамы не стало. И хоронила тоже. Так поступают девушки, уклоняющиеся от своих обязанностей?
Его голос звенит от ярости, и не вся она адресована мистеру Стюарту. Я не могу заставить себя взглянуть Джейми в лицо, не хочу увидеть на нем боль, горе, которые заставят меня отступиться.
Лицо мистера Стюарта как меняющийся пейзаж: вот сморщился холм носа, вот появились ущелья складок у рта. Его взгляд скользит по мне, становясь задумчивым.
— Нет конечно. И все же это нелегкая жизнь. Постоянные переезды могут плохо сказаться на здоровье. Женщины, которых Чарли берет на работу, крепче аллигаторов.
— Валора сильная и работает упорнее меня. Она может сделать сальто в воздухе прямо на канате, переднее и заднее. Она была рождена для сцены.
Слова Джейми вызывают во мне всплеск эмоций, теплой волной омывающих меня изнутри. Я награждаю его благодарной улыбкой.
— Если бы вы отправились с ней, вопросов бы не было. Но одна Валора? Без обид…
В напряженной тишине слышно только, как Кроуфорд бутылкой помешивает лед в ведерке. Полагаю, хороший слуга знает, когда следует соблюдать тишину, а когда не помешает немного шума.
Зеркало в форме щита отражает мое встревоженное лицо, пересохшие, словно восковые, губы и опухшие, узкие, как щелочки, глаза. Вот и он, шанс забрать Джейми с собой, то, ради чего я лезла сюда через грузовую шахту. Джейми не хочет ехать, но не откажется, поскольку на кону моя судьба. Я скорее чувствую, чем слышу, как он делает вдох, такой глубокий, словно забрасывает якорь. В итоге ключ все же оказался у него, только открывал он не будущее Ба, как в моих снах, а мое.
Но недозревший миндаль, упавший с дерева, всегда горчит. И эта горечь просочится в наши отношения, отравляя их, пока не оставит ничего, кроме злых слов и ледяных взглядов. И тогда мы можем потерять друг друга навсегда. Я не могу позволить этому случиться с нами. Наверное, я все это время вела себя как Ба. Я думала, что лучшее для меня — это лучшее и для него. Я не слушала, чего он хочет.
Вся жизнь — это хождение по канату, и чем лучше ты жонглируешь, тем легче будет жить. Но жонглировать — не значит держать крепко. Это значит отпускать, давать любимым людям время и свободу для поиска своего пути. А еще это значит ловить. Я всегда буду рядом с Джейми, как и он со мной.
Пол качается, и стены поскрипывают, напоминая шорох закрывающегося театрального занавеса.
— Я… — начинает Джейми, но я кладу ладонь на его руку.
— Я боюсь, это невозможно, мистер Стюарт, — слышу я собственные слова. Мой кит теплым комочком прижимается к бедру, напоминая, что я хозяйка своей судьбы. — Но, может быть, я могу предложить кое-что другое.
33
Если уж наши с Джейми пути действительно здесь расходятся, то мой ведет вперед, а не назад. Братья Ринглинг все-таки предлагают мне вариант, пусть и не самый надежный. Мне просто нужно справиться с этим самостоятельно, Честному без Доблестного.
Джейми затаил дыхание. Мистер Стюарт натирает свои часы, словно пытается успокоиться. Лампа «Тиффани» бросает круг света на его лысину.
— С нами путешествуют два младших брата. Их зовут Винк и Олли. Это они собирали монеты на палубе после представления.
— Да, я помню их. — В его голосе столько же воодушевления, как если бы я предложила ему расческу.
— Наша мать хотела, чтобы ее сыновья стали матросами.
Я мысленно обращаюсь к маме с просьбой простить меня за эту нелепую ложь, пятнающую ее честное имя. Что-то, однако, подсказывает мне, что она тихонько хихикает сейчас на каком-нибудь облачке.
