Матабар VII - Кирилл Сергеевич Клеванский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Милар промолчал. Не им с Ардом комментировать размышления Полковника и Его Императорского Величества.
Полковник кивнул на ранение Милара.
— Справишься?
— Справлюсь, — не очень решительно, но все же кивнул Милар.
— Хорошо. Раз экспедиция весной, а отстранение действует только до конца календарного года, то я одобрю очередную экспедицию капрала, — Полковник вновь повернулся к Арду. — И надеюсь, что посреди лесов и степей, бок о бок с вымирающими видами природных аномалий, иными словами — так скажем, в вашей родной стихии, капрал, я не получу затем от бухгалтерии длинный, многостраничный отчет о том, насколько велик экономический ущерб от вашей деятельности.
— Так точно, Полковник, — выдохнул Ардан, понимая, что от командировки на север страны ему не отвертеться.
Что радовало — до весны еще не близко.
— Что все же о депутат-бароне?
— Вряд ли там что-то с Кукловодами, — Милар протянул вперед очередную бумагу. — Из того, что я уловил в словах госпожи Шприц, Халский получает от Телкартс деньги и, так скажем, уникальную возможность в числе первых посещать новых работниц Черного Лотоса.
— А взамен?
— Взамен он помогает Телкартс с подделкой сопроводительных документов для их контрабанды и, в основном, поддельного алкоголя. Но это со слов. Улики — фотографии и несколько пластинок с записями переговоров Халского и Распорядителя Телкартс — Шприц обязуется передать после того, как я выиграю в гонке.
— Замечательно, капитан, — явно иносказательно произнес Полковник. — Журналисты нам теперь условия ставят…
— Полковник, госпожа Таисия Шприц все же самый крупный журналист в стране, так что…
Полковник оборвал Милара властным взмахом руки.
— Дело по Халскому передашь в шестой отдел. Пусть они тормошат стражей и контролируют их расследование. Коррупция в Нижней Палате в данный момент не стоит нашего внимания. Что касательно командировки — подготовь все необходимые бумаги на подпись. Еще какие-нибудь новости?
— Только самые положительные, Полковник.
— А именно?
— Вы заметили, Полковник, что капрал Эгобар прыгал по крышам, а те остались целы? — с широкой, обезоруживающей улыбкой спросил Милар. — Ни единого ксо не потеряла наша любимая Казна! Что это, если не успех?
Полковник провел пальцами по переносице и молча указал на дверь.
— Полковник.
— Полковник.
Попрощались напарники и вышли в коридор. Минуя пустынные коридоры, где кроме шуршания штор на приоткрытых окнах и скрипа половиц больше ничего не было слышно, они спустились на первый этаж. Обменялись короткими кивками с дежурным, после чего вышли под гнет косого, промозглого дождя.
В ближайшее время в столице осень и зима сойдутся в бесконечном споре, кто из них старше и главнее. А безмолвные свидетели нестихающего диспута — улицы и горожане — будут попеременно то мокнуть под дождем, то мокнуть под мгновенно тающим снегом.
— В чем суть отстранения, Милар? — спросил Ардан, усаживаясь за руль старенького «Деркса».
— Жалование до окончания срока получать не будешь, — ответил Милар, поудобнее устраиваясь на диванчике — так, чтобы не тревожить рану. — И занесение в личное дело — очередное звание по выслуге лет получишь на три года позже. В целом, из основного — все. Ну и, разумеется, к самой службе тебя привлекать нельзя. Ты, по идее, удостоверение сдать должен был, но поскольку у нас теперь весьма специфичный отдел, то смысла в этом нет никакого.
Без жалования… вплоть до Нового Года, до которого еще почти два месяца… превосходно…
— Поехали, господин маг, подвезу тебя до «Брюса».
— Вообще-то это я за рулем.
— Да не важно.
* * *
Арди повернул ключ в замке и вошел в такую маленькую на фоне прочих прихожую. Здесь с трудом помещались двое, а если среди тех двоих оказывался Ардан — то и ему одному места едва хватало.
Сняв обувь и привычным движением убрав зонтик в урну, он скинул пальто, приставил к стене посох и, надев удобные тапочки, вошел в гостиную. Его не было дома почти полтора суток, так что Тесс, сидевшая на стуле около окна… читала книгу.
С тугим пучком волос, в домашнем платье, она размешивала пряный какао. Оторвала взгляд зеленых глаз от страниц и, посмотрев на Арда, улыбнулась.
Спокойно подойдя друг к другу, они крепко обнялись, после чего уселись за их родной, маленький, местами обшарпанный столик.
Ардан молчал.
— Может, я все же сошью тебе чехол для посоха? — после нескольких минут тишины спросила Тесс. — Тряпочный. Сможешь в кармане носить, когда без надобности.
Ардан заметил спрятанный под скатерть газетный краешек. Того самого выпуска, который лежал на столе Полковника. Да и то, как сидела Тесс — она обычно поворачивалась спиной к воде, чтобы канал не отвлекал её от книги. А сейчас… сейчас она, кажется, долгое время не сводила взгляда с улицы и, лишь когда заметила знакомый «Деркс», открыла книгу.
И еще её сердце. Оно билось спокойно. Мерно. Тихо. Но порой сбивалось с ритма. Едва заметно. Так, будто только-только успокоилось.
Тесс переживала. Ардан ведь не предупреждал, что проведет ночь не дома.
— Тесс.
— Что?
Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.
— Я совершил ошибку, Тесс. И из-за моей ошибки пострадали люди. Самые обычные люди… и я не хочу повторять эту ошибку. Возможно, нам стоит…
— Ард! — так резко, как никогда прежде, сказала Тесс.
Ардан открыл глаза и едва было не отшатнулся. Зеленые глаза сверкали не хуже волшебного пламени, а между густыми бровями пролегла глубокая складка.
— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Ард, — голос Тесс звучал сродни тому, как звучит топор мясника, рубящий особенно толстую кость. — Потому что слышала в детстве это от отца, когда они спорили с матерью. В других словах. Но с той же интонацией. Ты хочешь отложить свадьбу. Хочешь, чтобы я подумала, нужно ли мне все это. Хочешь сказать, что подвергаешь меня опасности или дурно влияешь на мое здоровье из-за того, что я переживаю, не подстрелили ли тебя этой ночью. Не лежишь ли ты в какой-то канаве или тебя зашивают в госпитале. Я уже слышала все это…
— Тесс.
— Не перебивай меня! — едва не сорвалась на крик Тесс. — Я скажу тебе так же, как моя матушка говорила отцу: это все твои мысли. И твои переживания. И ко мне они не имеют никакого отношения. А знаешь почему? Потому что ты, перед тем как строить из себя невесть кого, не удосужился спросить меня. О чем? Да о чем угодно! Волновалась ли я? Да. Сильно? Не очень. Потому что знаю, что мой будущий муж достаточно силен, чтобы вернуться
