Я женюсь на лучшей девушке королевства - Марина Дяченко

( – Я непроходимая тупица. Можно выучить магии, но нельзя добавить ума… Скажите, ваша бдительность, когда он все-таки меня узнал? Сразу? Или потом?

Ригодам усмехнулся. Не ответил).

Шлюпка прыгала, потираясь бортом о причал. Я уселась под тентом. Последнее, что связывало меня с этим берегом – толстый просоленный канат – оказался в руках матроса.

(– Не надо жить иллюзиями, Аллисандра. Они хрустят, когда на них наступают, – складки вокруг Ригодамовых губ собрались печально и поучительно.

– Вы знали, что так будет?)

Шлюпка ныряла носом и заваливалась на корму. Корабль приближался. Тяжелее всего было поднять на борт мои сундуки, хорошо, что их всего два…

(– Приключение пойдет ему на пользу, – сказал Ригодам. – Ребенок, привыкший отрывать крылышки мухам, однажды может накрыть ладошкой осу…

– Значит, вы все-таки знали заранее, – сказала я.

Его бдительность улыбнулся; складки вокруг его рта образовали незнакомый мне мягкий узор).

Я стояла у борта. Внутри меня было пусто – как на причале, который отодвигался все дальше и дальше, и чем шире делалась полоска воды между мной и берегом, тем глубже становилась эта пустота.

Нагло кричали, преследуя корабль, большие желтоглазые чайки. Облака то прикрывали солнце, то выпускали его на свободу.

Над морем высился, утопая в зеленых кронах, дворец; по мере того как корабль отходил, крыши и стены его прятались в зарослях, будто тело улитки в раковине. Только башня оставалась на виду, ветшающая башня с высоким пустым балконом.

Что-то скрипело, палуба раскачивалась, я знала, что никогда не вернусь к этому берегу. Во всяком случае, в ближайшие двадцать лет.

Переговаривались за моей спиной матросы; отставали чайки. Возвращались к берегу.

Я повернулась, чтобы идти в каюту, но не удержалась – глянула через плечо.

Фигурка на балконе была почти неразличима. Все, что я могла рассмотреть – что человек был в белой рубашке.

Облака разошлись, и солнечный луч лег мне на голову, как золотая корона.

Конец