Обратный путь из невозвратного - Сергей Николаевич Огольцов

Дождусь утра.

А родственников нет?

Есть, но не стучаться же к ним в час ночи…

Автобус останавливается напротив ереванского автовокзала. Сойдя первым, я бреду к его стеклянному терему.

Дверь, конечно же, заперта.

Укладываюсь на широком бордюрном камне газона, подложив сумку под голову.

Невысокая фигура поспешно приближается к входной двери. Дергает понапрасну. Сергей?

Да, кажется, он.

Он зовет:  "Сергей!"

Я, не вставая, откликаюсь.

Тот быстро подходит и сбивчиво начинает убеждать, что тут вредно, опасно, а у него есть знакомые родственников в городе или родственники знакомых.

Я прикидываюсь обиженным: неужто он думает, что мои родственники не такие же люди как его родственники?

Мы еще раз прощаемся и он уходит.

Опять какая-то фигура, белея рубахой в темноте, дергает входную дверь автовокзала, а потом безошибочно направляется к месту моей лёжки. Самвел!

– Ты чего тут? – спрашивает он.

– Там заперто, – отвечаю я.

– Пускают ночевать за 500 драм. У тебя есть?

– Есть. Но всё равно заперто.

Он возвращается к двери, стучит, тормошит ее, зовёт кого-то.

Нет ответа.

Оставив дверь в покое, Самвел заходит с фланга и скрывается за углом здания.

Через минуту-другую он возвращается, а в сумеречном тереме автовокзала чувствуется какое-то шевеление.

Самвел зовёт меня ко входу.

Дверь отворяет заспанный мужик. Самвел указывает ему на меня – вот этот.

– Спасибо, Само,– говорю я.

Он лишь отмахивается и бежит к дороге, где дожидается наш автобус с остатком пассажиров, которых надо развезти в другие районы Еревана, а потом ехать в Степанаван…

Я лежу на твердом диване застланном серым армейским одеялом типа тех, что раздает международная гуманитарная помощь.

Диван, предоставленный мне до утра за 500 драм, стоит в комнате отдыха шоферов.

Пара молчаливых сторожей потушили тут свет и улеглись в смежной комнате.

Чувствую, что меня вот-вот тихо подхватит течение сна и, уже уплывая, думаю напоследок: ну кто я такой Сергею, Самвелу?

Мало их намучила дорога, чтоб ещё заботиться о ком-то, кого уже никогда не увидят, от кого никакого прибытка?..

А гляди-ко, хлопочут…

Все-таки люди…

       …в конце концов…

…неплохие…

              …люди…

                     …когда люди…

(июнь – июль 1998 г.)